Всероссийская олимпиада школьников по искусству (МХК). 2021–2022 уч. г.
Школьный этап. 10 класс. Критерии
19
«<…> Особой сложности проблемы возникли с К. Варламовым, которому
назначена была важнейшая роль Сганареля.
Прославленный Варламов чурался всяких новшеств и вовсе не собирался
слушаться Мейерхольда. Он был уже стар и режиссёрскими экспериментами
не интересовался. “Варламов заранее предупредил, – свидетельствует
Е. Тиме, – что пьесу и роль знает, и пришёл лишь на одну из последних
репетиций. Ему это разрешили. Увы, не только порхать на сцене, как делали
это все персонажи, в том числе и Дон Жуан, но и просто вести весь спектакль
на ногах Варламов уже не мог. Тогда Мейерхольд вместе с художником
Головиным, подлинным соавтором спектакля, поставили для Варламова
недалеко от рампы специальные скамейки, обитые бархатом”. (
Е. Тиме.
Дороги искусства. М.-Л., ВТО, 1962)
Но этим все трудности не исчерпывались и не решались. Мейерхольд,
выдвинув просцениум в зал, вместе с рампой убрал и суфлёрскую будку.
Варламов же текст никогда не выучивал и без суфлёра играть не мог. Роль
Сганареля очень велика, в ней семь длинных монологов, и, замечает Малютин,
“отсутствие на своём обычном месте спасительного суфлёра могло привести
к настоящей катастрофе”. (
Я. Малютин. Актёры моего поколения
)
Мейерхольд обратился к Теляковскому со специальным письмом, настаивая,
чтобы директор заставил артиста выучить роль. Но это не подействовало.
Тогда-то Мейерхольд и нашёл забавный выход из положения. Головину
велено было сделать две изящные ширмы с окошечками, которые были
установлены по краям сцены, справа и слева. Перед началом спектакля
появлялись два суфлёра в костюмах эпохи Людовика XIV, в больших
напудренных париках, с манускриптами в руках, усаживались за ширмами,
задёргивали занавески в окошечках и начинали “подавать текст”. Так как
оттащить Варламова от суфлёра было немыслимо, то обе скамеечки Сганареля
оказались поблизости от этих ширм. “И, – вспоминает Тиме, – произошло
чудо: Варламов сидел на своей скамейке, все исполнители по специально
изменённым мизансценам порхали вокруг него, а создавалось впечатление,
что Сганарель необычайно подвижен и услужливо “обхаживает” своего
хозяина!.. Иногда Варламов всё-таки вставал со скамейки. В сцене на
кладбище он должен был, по замыслу Мейерхольда, пройти вдоль рампы,
освещая фонарём лица сидящих в первом ряду высокопоставленных господ.
Это было довольно рискованно, но Варламов играл так искренне, что никто не
обижался, и аплодисменты завершали этот, кажется, единственный проход
артиста на сцене”. (
Е. Тиме. Дороги искусства
)»
«Юрий Беляев в “Новом времени” особенно сильно подчёркивал
необычайность зрелища, созданного Мейерхольдом и Головиным:
“Александринский театр убран нынче по-новому. Красиво, стильно,
празднично. Показывают мольеровского “Дон Жуана” и просят удивляться.
Это не “Луи-каторз шестнадцатый”, каким сплошь да рядом угощают по