|
|
содержание .. 85 86 87 88 ..
Я с вами согласен, это правильно. Валя: - Я сегодня всю ночь не спала! Юра: - Вы зря так. Валя: - Да вам этого не понять! Мужчинам не понять! - Потому что я, да, знаю, что... - Доча! - Маша! - Мама! Иван: - Валюха, глянь, какой хомяк! Щеки - во! Как у Машки в детстве были, точно! Ольга: - Глазки голубые, как у заи. - Правильно! И главное - взгляд осмысленный. Ученый будет! - Сейчас! Нам своих ученых хватает! Да, внучек? - Пап, аккуратно, не надо. - Да куда ты свои грабли? Думает: "Это моя семья. Да, именно так я их себе и представлял. Раньше-то я их не видел, а только слышал". - Секунду! Я сказал, что будет пацан? Видишь - пацан! Потому что слово Будько - закон! - Зато красивый, как девочка. - Еще бы! Родился в такой-то день! - Анатольич, у нас теперь повод будет! А? Каждый год будет повод! - А тебе лишь бы повод! - Иван Степанович, это мысль хорошая, между прочим. Думает: "Я родился 8 марта. Если вам кажется, что это не совсем удачный день для рождения мальчика, вы глубоко заблуждаетесь. Когда вы узнаете, через что мне пришлось пройти до этого, то поймете: родиться в женский день мог только настоящий мужчина". (Звонок в дверь.) - Да иду я, иду! Да что ж так трезвонить-то? Я ж беременная, а не глухая. Открываю. - Оп! А вот и мы. - Привет, мое солнце. Все, беги наверх. У тебя что, ключей своих нет? - Да нет, просто руки заняты. - Руки заняты? Голова у тебя занята неизвестно чем. Точнее, известно кем! Что это у тебя за женские голоса в трубке в 8 часов вечера? - Маша, какие голоса? Это воспитательница Женькина в саду. - Что ж ты тогда трубку бросил, если это воспитательница? - Ничего не бросал. Просто батарейка садилась. - Какая у тебя сообразительная батарейка! И садится ровно в тот момент, когда я слышу женские голоса в трубке. - Маша, ну не начинай, а? - Я еще не начинала. Бананы купил? - Да. - Зачем? - Ты вчера просила купить бананы. Истерику устроила. - Так это было вчера! Я тебе сегодня три раза сказала: бананы не надо! - Послушай, откуда я знаю, что тебе захочется? Вот я и таскаю все сразу! - Тебя никто не заставляет! - Уф... - Ты мне еще тут повздыхай! - Маша! Знаешь, надоело. (Звучит музыка.) (Звонит телефон.) - Телефон. Может быть, возьмешь трубку? - Возьму. - Возьми-возьми! - И возьму. - Небось, воспитательница звонит, да? - Что? - Что? - А я сейчас принципиально брать трубку не буду. Маша: - Какие мы принципиальные! - Алло. Привет, бабушка Оля. Папа сейчас не может подойти - он с мамой ругается. Наверное, у папы кто-то есть. - Вот тут вот уже это все. Вот тут! - Слушай, какие проблемы? Иди гуляй! Иди гуляй! Развод еще никто не отменял! - Раз... развод? - Да! - Очень смешно! - Обхохочешься! - Мама говорит, что будет развод. Да я не знаю. Но папа говорит, что это будет очень смешно. Хорошо. Спокойной ночи. (Звонит телефон.) Алло. Привет, бабушка Валя. (Звучит музыка.) Мама не может подойти. У них с папой развод. Все, спокойной ночи. - Она вечно чем-то недовольна. Иметь такого мужа, как Макс, - это счастье! Умница, красавец, зарабатывает - какой дом новый отгрохал! - Да. - Ну что да, что да? Быстрее, не копайся. Я все понимаю: Маша беременна. Мы все были беременными - и ничего! Я разве беременная садилась тебе на голову? - Нет, ну что ты. - И что значит "у него другая женщина"? Во-первых, это надо доказать. - Да. - А во-вторых, знаешь, тоже: 9 месяцев без женщины - это... - Да... - Что "да"? Что "да"? - Нет, коть, я не в том смысле. - А в каком? - Я в смысле - ты права. Да. - Неси чемоданы уже. - Слоник мой маленький. Ножка-то у нас опухла. - Сам ты слоник. У меня подъем высокий. (Звонок в дверь.) - Макс! Максик! - Мама! - Здравствуй. Ой, Машенька! Доброе утро, красавица моя! А мы вот проезжали мимо. - А почему вы с вещами? - Затеяли дома ремонт. Ну, как всегда: обои, грязь, пыль. И вот Юра... Юра? - И я предложил немного погостить у вас. А чего? - Если вы не против. Юра, заноси вещи. - Ясно. Макс, мы опаздываем. - А вы куда собрались? - У нас женская консультация в 11. - Макс, как там погода? - Нормальная. - Что нормальная? Мне в пальто оставаться или плащ надеть? - Машенька, на улице плюс, поэтому смело можешь надеть плащ. - Ну тогда принеси мне плащ, он наверху! - Все, ребята. А внучка моя где? - Вы что, оставляете ее одну? Юра, за мной! Шепотом: - Очень хорошо. - Откуда я знал? - Брось чемодан, вцепился, как барахольщик. Женя! - Мать моя женщина, вот это сюрприз! Анатольич! Выглядишь здоровым! Как на самом деле? Ольга Николаевна, давайте чмокну вас? - Иван Степанович, очень рада вас видеть, но чмокаться не буду. - А чего? - Ну потому что вы, извините, ню. - Кто я? Ух ты! Я ж не знал, что вы здесь! Валюха, смотри, какие люди в Голливуде! - Иди штаны надень, мачо! Ольга Николаевна! - Валентина Петровна! - Здравствуйте, моя сватьюшка! - Здравствуйте. - Юрий Анатольевич! Ну что, все молодеете? - Ну так. - Что, мясо начали кушать? - Не дождетесь, Валентина Петровна. А у вас что? Хлебозавод сгорел, и вы в бессрочном отпуске? - Да тьфу-тьфу-тьфу, типун вам на язык. Это Иван мой... тараканов поморил! - Что? Кого я поморил? - Тараканов! - Да. Тараканов - да. Морил-морил, чем-то таким сильным, что аж глаза режет. Уехали дня на два-три, а то и на месяц, пока проветрится. Химия! Вот так две бутылки... - Ну хорош, хорош. - Маша, а что ты в плаще? Сейчас не май месяц. - Максик, ну следить же надо за ней! - Ну при чем здесь Максик? Зачем же укутывать? Взмокнет и потом простудится, не дай бог. - Да где это она взмокнет? Пять шагов до машины. - Смотря какими шагами, Валентина Петровна. - Нет. Поезжай в пальто, так потеплее будет. - Да. О! Кто это? - Ура! Ура! Бабушки и дедушки приехали! - Какая ты тяжелая, тебя не поднять! Как баба Валя прямо! - Дай мне! Какая легенькая! Ты ничего не кушаешь? - Иди ко мне, моя девочка, солнышко! - Ну мы поехали. Макс, пальто. Макс! - А-а-а! Ну не получилось! - О-о-о! - Валентина Петровна, вам не кажется, что мы собрались по одному поводу? - Что, у вас тоже тараканы? - Перестаньте. Мы взрослые люди, все понимаем. Семья рушится. - Оп-ап! А-а-а! - Не считается! Не считается! - Валь, ты прекрасно понимаешь и знаешь, как я отношусь к Машеньке. Но тебе не кажется, что в последнее время она... как бы это сказать вот... спекулирует своим нынешним положением? - Ха-ха-ха! Опять промазал! У вас там, в велосипедной секции, вам хоть мячик показывают? - Да сдаюсь. Мазила. - Оля! Мы с тобой были в этом положении. - Были. - Были. И в отличие от мужиков, мы должны чувствовать, что это такое! - Вот это я как раз не обговариваю. По-моему, и Макс, слава богу, прекрасно это понимает. Но его тоже нужно понять. Он вкалывает, он зарабатывает деньги, а у меня создается впечатление, что Маша совершенно этого не ценит. - Что? - Да! Да! - Ха-ха! - Бам! Опять не получилось! - Как это она не ценит? Вот это мне интересно. У нее все приготовлено, все постирано, все наглажено. Что еще надо, Оля? Что? - Спокойствия и уюта. Чтобы человек, если вкалывает с утра до вечера, хоть ночь он мог провести без нервотрепки. - Ап! Анатольич, ты можешь нормально бросить? По-мужски? - Тю! Да кто ж ему, бедному, нервы потрепал? - По-моему, очень понятно кто. - А-а-а! - Это ты? - Котя, ты в порядке? - Это что за игры идиотские? Что это? Грязным мячом еще! Вы что, не могли в другие какие-то игры поиграть? - Женечка, ты видишь, бабушке Оле не нравятся твои игры! Бабушке Оле в ее возрасте уже надо что-нибудь менее подвижное найти. - Закроется этот фонтан, а?! - А давайте играть в прятки? - О! Точно! В прятки! - Нет, все-таки странно. Ладно, мои, твои-то что так неожиданно приехали? - Маш, что странного? Скоро второй ребенок родится. - Что-то, когда первый рождался, они не очень-то спешили. - Ну не начинай. Большая семья - это же здорово. - Я еще не начинала. На, держи. Надела пальто - из-за тебя теперь вся спина мокрая. - Из-за меня? - Садись, землячок. Ну и на какой вы неделе? - На тридцать восьмой. - О! Мы тоже на тридцать восьмой. Ну и как? Нервы мужу портим? - Не то слово. В печенках уже сидим. - Да, это знакомо. Муж всегда виноват, психи по любому поводу. Знаешь, иногда такое желание куда-нибудь... Людочка! Ну что сказали? - Ну что они могут сказать? Все нормально, без патологий. Не нервничать! - Не нервничать. Пожалуйста. - Ну как с тобой можно не нервничать? Пальто давай! - Вот ручку сюда вот. Что ты кричишь? Вот, осторожно. Людочка! А я котлетки пожарил. - Какие котлетки на девятом месяце? - Ну семгу можно, уху. - Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь... - Анатольич, что ты волындаешься? Пошли! - ...двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... - Валентина Петровна, извините за выражение, куда вы претесь? Вы сюда не влезете! - Зато вы, гляжу, всюду влезете, куда надо и куда не надо. И Максим у вас такой! - Тук-тук! Я бабушку Олю застукала - теперь ты будешь водить! - Так ей и надо! - Раз, два, три... - Я чемпион мира по пряткам. У меня Валюха ни одной заначки не нашла. - Иван Степанович, с этим делом большая беда. - Сейчас бы хорошо здесь спрятаться, но со шкаликом. Так сказать, для согреву. - Ох, вообще было бы неплохо. - Вы застуканы - это раз. Я все слышала - это два. - Котя, это я так просто, для поддержки разговора. - И впредь я бы попросила таких разговоров больше не поддерживать - это три. Зая, за мной. - Не дай бог. Раз, два... - Зая, сюда! Знаете, ваша Маша - далеко не ангел. С таким характером - я вообще поражаюсь, как Максим это терпит! - Ой-ой-ой! - Да. - Кто бы говорил о характере! - Знаете, как говорится, чья бы корова мычала. - Вот что касается коровы, это больше по вашей части. - А, вот так, да? - Вот так! - Ага. Тогда вы застуканы. - Вот так! Ха-ха! - Пошли, Валюха. - Котя, мы застуканы. - Не мы, а ты. - Один, два... - Ольга Николаевна! Так я не закончила. Что я хочу сказать: были бы вы немного попроще - глядишь, Максим не вырос бы таким эгоистом. - Максим - эгоист? - А кто? - Котя, я тебя нашел! - Ты не видишь, мы разговариваем? Ничего ты не нашел, закрой дверь. Тогда ваша дочь, уж извините, просто иждивенка. - Ольга Николаевна, подождите, а можно про иждивенцев поподробнее? - Юрочка, иди сюда! - Я извиняюсь, у меня накипело! (Ругаются.) - Подождите, я не понимаю, что такое? - Ага!.. А это вы что сейчас сделали? Приехали? А мы тут с Женькой только-только во вкус вошли. - Ясно. А где Женька? - Где Женька? Женя! - А Женька это... Женька? - Женя! - Женька! - Женечка? Там ее нет, Вань. Женечка! - Да здесь я! Пока вы меня искали, я уже успела два дела сделать: победить и замерзнуть. - Замерзла. - Привет, мама, папа. - Привет. - Доча, ну что тебе в консультации сказали? Кто будет? - Валентина Петровна, вообще, интересоваться полом ребенка до его рождения - не очень хорошая примета. - А что там: примета, не примета! Пацан будет - вон пузо какое. - Ну что ты мелешь? - А что? Был бы у меня такой мамон - я литров 10 пива за раз мог бы выпить. Пацан будет - и к гадалке не ходи. - Иван Степанович! Я бы не делала поспешных выводов, не опирающихся на здравый смысл. Извините, мне надо выйти. - Здравый смысл! Ха-ха! Девка у них уже есть? Есть! Значит будет пацан! Вот тебе и здравый смысл, что? - Ну ладно тебе, угомонись. Я помню, ты тоже тогда трындел: у меня будет сын, сын - а вон вышла доча. - Доча, да. А характер мужской. - Папа! - А между прочим, согласно последней статистике, среди детей, рожденных в семье вторыми, девочки составляют больше 70-ти процентов. - Нет, статистика - вещь хорошая, конечно, но меня еще мое чутье ни разу не подвело. Давай за прибавление. - Все, хорош. - Да ладно. - На боковую пора. Разошелся тут! - Ой, слушай, мы же в одной из спален комнату для малыша оборудуем. Рабочие завтра должны приехать, Макс. Начнут там все сверлить, дрелить. - Да на хрена нужны эти рабочие? Что, у нас самих рук нету? Мы такой ремонт забабахаем! Да, Анатольич? - А почему нет? - О! - Давайте, действительно, забабахаем. - Извините. Юрий Анатольевич, что еще ты собираешься забабахать? Юра? - Да нет, мам. Проблема не в этом. Просто гостевая спальня у нас только одна. - Ну и что? И семья у нас тоже одна. Да? Ничего, как-нибудь перекантуемся! Да, сваты? Только если вы не храпите, потому что я сам не храплю и другим не даю. - О! Анатольич! Давай теперь ты голеностопом поработай. - Юрию Анатольевичу противопоказано, у него давление. - Ну отлично. Пусть своим давлением с матрасом поделится. Валюха, ты глянь, мне это нравится: пока я им брачное ложе накачивал, они наше койко-место заняли. - Я что-то не поняла? - Так, давайте скандалить не будем? Смотрите, какой у вас замечательный комфортабельный матрас. Ложитесь, спите. - А что вы на этом комфортабельном матрасе не спите, я не поняла? - Потому что у Юрия Анатольевича остеохондроз, ему нужна ровная поверхность. - А! - Вот я предлагаю: сегодня вы спите на матрасе, а завтра - мы. - А чего это мы сегодня? - Так вы уже надули. Ну спите! - Мне нравится! Я сейчас сдую! - Господи, что нам, жребий кидать, монетку, кому лежать на кровати? - А я о чем? Главное, чтоб по-честному. Давайте! - Юра! - Так. Внимание. Чур я орел. - Да я знаю. - Спокойной ночи. - Ну ладно. Валя, Валюха, Валюха. Монета, видать, погнутая. Ну ладно, ничего. Ничего! У нас остеохондрозов нема, мы такую гадость не коллекционируем. Да-да-да. А на... Ага. Ничего, мы молодые, мы и на матрасе поваляемся. - Да давай уже ложись спать, орел. - А пенсионеры и старики пускай в кроватке лежат. (Слышен громкий храп.) (Щелкает пальцами.) (Цокает языком.) (Храпит.) (Свистит.) (Громкий звук дрели.) - Ешкин кот, да сколько же можно-то? - Максик, а что так нервничаем? - Я четвертый раз уже захожу и все время целуюсь с дверью. - Максик, привыкай. Большая семья - это же здорово, а? А что? - Маш, было бы здорово, если бы твои не сверлили с утра по мозгам и не занимали весь день туалет. - Максик, мои сверлят для нас. И не факт, что там мои, как ты выразился. - Маша, мои в это время еще спят. - Да? - Да. - О, я извиняюсь. Доброе утро. - Как спалось, Юрий Анатольевич? - Спасибо, хорошо. - Опять ты за свое. Ну что это? - Успею, успею! Все! Ты там это, иди погуляй. Я тут надолго. - Еще раз - вдох! Еще раз - выдох, да? Вдох! Женечка, подтяни рейтузики. Хорошо, умничка. И - выдох. Еще раз - вдох! Еще раз - выдох! Теперь обратили внимание на лобик. Пальчиками потрогали, разгладили. Теперь принимаем удобную для нас позу. Юра! - Коть, удобная для нас поза. - Я сказала, примем удобную для нас позу в позе лотоса. - А! - Развяжи ноги! Не позорься! Следующее упражнение. Упражнение для укрепления мышц позвоночника. Левая наверху, правой ручкой держимся за противоположную ножку, за пальчики, можно за пяточку... В общем, смотрим на меня и повторяем. К правой - раз! - А вы уверены, что на моем сроке эта гимнастика необходима? - Машенька, в твоем положении эта гимнастика обязательна для тебя ежедневно. - Бабушка! А мне зачем ее делать? Я же не беременная! - Вот дедушка Юра тоже не беременный, а смотри, с каким удовольствием... Юра, с удовольствием! Хорошо. - Маша, ты мои джинсы не видела? - Где бросил, там и ищи. - А что ж вы раньше не сказали, что гимнастикой в зале заниматься будете? - Вы хотели присоединиться? - Да не дай боже! Просто я тогда полы бы зря не мыла. - Валентина Петровна, идите уже мойте посуду с удовольствием. Когда перейдем к упражнениям для похудания, мы вас всенепременнейше позовем. - Да куда там. Занимайтесь. - Маш, ну правда, ты мои джинсы не видела? - Максик, я не знаю! - Валентина Петровна, мои джинсы не видели? - Это синие такие, в дырках? - Да. - Да вот они! Вон! Я вчера полвечера с ними намучилась. И как ты умудрился их так замуздыкать, Максик? На, держи. - Ой. Спасибо вам, Валентина Петровна! - Да не за что. - Большое человеческое спасибо! - А что такое? Эх, ничего не поняла я. Спасибо, пожалуйста человеческое... Ничего не поняла. - Так, группа энтузиастов, команды "отбой" не было - продолжаем. Вдох! - Максик! Ты ж меня прости, дуру старую, за брюки. Я ж и подумать не могла, что приличные люди сейчас в таком ходят. - Ну ничего страшного, Валентина Петровна. Теперь у меня джинсы хендмейд. - Какой хенд? - Хенд - рука, по-английски. Ручная работа. - А! Да. - Что-то еще, Валентина Петровна? - Нет-нет, ничего особенного. Вот стою зятем своим любуюсь. Молодец ты, Максик, умница! Жена дома, а ты на базар за продуктами собираешься. Молодец! - Нет, ну а что тут такого? Нормально. - Да нет-нет-нет! Вот не скажи. Молодец ты! Если бы ты еще со своей работы пораньше приходил, цены бы тебе не было, Максик! - Я бы рад, Валентина Петровна, но с моей работой - никак не получается. - Да что там это у тебя за работа? Это Ванька мой целый день за баранкой, слесаря, шахтеры - вот они пашут. А за компьютером сидеть, по кнопкам тюкать, это ж много мозгов не надо, Максик. - Я, к вашему сведению, на компьютере вот на этот дом натюкал. - Да я и говорю - молодец! Целый день сидишь, голых баб разглядываешь, а денежки капают. - Каких голых баб, Валентина Петровна? - Ой, да ладно! Что я, не видела? Прям у тебя на ноутбуке стоит фотография. Хоть бы Маши постыдился. - На ноутбуке у меня стоит фотография Анджелины Джоли, матери шестерых детей, жены Бреда Питта, посла ООН! И между прочим, эту фотографию мне Маша поставила. - Да ты что? Маша сама? Ой! Да значит я пошутила! Это я так шучу! Не обижайся, Максик. - Да ничего страшного, мама... Оля: - И еще, Машенька: женщина всегда должна выглядеть на все сто. И губки подкрашены, глазки подведены - всегда. И дома, и возле дома, и особенно когда беременна. - Ольга Николаевна, ну для кого мне краситься-то? - Как для кого? Машенька, ну не пугай меня. Для Максима. Я когда была беременная, без макияжа мусор не выносила. И еще находила при этом время Юрию Анатольевичу и обед приготовить, и рубашки выгладить. - Максим уже на что-то пожаловался? - Нет. Нет. Ну что ты, нет. Это же Максим, это же кремень. Но материнские глаза-то все видят. Он домой какой приходит? Уставший, на нервах весь. Его надо окружить вниманием, заботой, красотой. Машенька, красоты много не бывает. - Ольга Николаевна, а он меня и такую любит. - Ну, любит. Конечно, любит. Ну, любит, да. Это же Максим. А знаешь, как это в семьях бывает? Сегодня жена не накрасилась, завтра прическу забыла сделать, а послезавтра уже сама знаешь, во что это выливается. - Ольга Николаевна, вы меня извините, но вот не первый же день живем с Максимом вместе. Вот как-нибудь сами разберемся, хорошо? Ой, что-то мне холодно стало. Извините. - А... Да. Вот паршивка, а! Вся в мать. - Ой, господи! Доча! - Чего? - Да ты шо! Тяжесть такая, ты шо! Придумала! Вот это он должен все таскать. - Да ладно, мама. - Шо - ладно? Распустила ты своего Максима, вот шо. - В смысле - распустила? - Зая, я прошу тебя, поговори с Максимом как мужчина с мужчиной. - Так. Я готов. А о чем? - Ты что, не видишь? Ты не понимаешь? Нужно спасать семью. - Максим все-таки взрослый человек - может, не следует влезать в личную жизнь? - Если бы я однажды не влезла в твою личную жизнь, ты до сих пор маялся бы младшим лаборантом. Иди, я тебя умоляю, иди! - Вон, отец с утра сегодня стенку как проклятый долбит - он хоть бы раз пришел: "Может, что помочь вам надо?" - Мам! - Что - мам? - Сынок! Ты смотри, нагрузился как! - Да, пап. - Как ты вообще? - Вообще, нормально. - Понимаешь, я хотел тебе кое-что сказать. Понимаешь, тут такое дело... Я давно хотел с тобой как-то поговорить. - Господи! Ну кто так разговаривает с сыном? Максимушка... - Ладно - мы. Мы ему чужие люди. Но он же и к тебе так относится. - Валюха! Что-то я тебя 15 секунд не слышал, мне прямо страшно стало. А что вы тут притихли, как курцы за школой? - Мы не так часто влезаем в твою личную жизнь. - Извини, конечно. - Юра, что ты стоишь? Возьми пакет и неси на кухню. Юра! - Извиняюсь, я же не специально. - Не хватало, чтобы ты специально. Что ты стоишь? Давай собирай все! Максимушка... - Чем вот это языком молоть, ты бы лучше с дочей о жизни поговорил! - А чего? - "А чего"! Машке вот-вот рожать, а Максима днями дома не бывает. - Это не страшно. Главное, чтобы ночью был. - Исчезни! - Папа хотело сказать, что мужчина должен быть главным в семье, что его слово должно быть законом. Юра, что ты делаешь? Ты пинаешь апельсины! - Котя! Видишь как. Извини. - ...твердым! Иначе жена просто сядет тебе на шею. - Перестань, перестань. Никто на шею мне не сядет. - Нет, я, конечно, понимаю, что это, может быть, не мое дело, но я мать, я все вижу. Юра, я все вижу! Ты сейчас раздавишь банан. Юра! - Приехал! Ты шо вот это, гоготать сюда приехал? - Да ладно тебе, Валюха, перестань. Но ты мать слушай, она плохого не посоветует, она в этом толк знает. - Ты почему молчишь? Ну-ка иди сюда. Это твой сын, скажи ему хоть что-нибудь. - Максим, мужчина - это глава семьи. - Это все? - Да. - Папа прав. Юра, ты все собрал? - Да, котя. - Иди сюда. - Угу. - Быстрее, быстрее. Отдай пакет. - У Максима просто новая должность, много работы, вот и все. - Угу. Вот это ж я и боюсь, чтобы на этой новой работе у него новая баба не появилась. - Ну вот это уже слишком. - Значит, в чем-то надо проявить жесткость, в чем-то характер. - Мама права. - Мам, у нас в отношениях с Машей все в порядке. А то, что она иногда нервничает - это период такой. Ты должна это понимать. Дай поцелую. Все. - Молодец! Осторожно. - Ага. - Я тебе говорил - взрослый человек, котя. - Ну шо? - Ну ты, Валюха, вообще. Как ляпнешь - хоть стой, хоть падай. Бе-бе-бе! Гюрза прямо. - Да я ж не про то! Доча! - Юра, объясни мне. - Да? - Почему в нашей семье все серьезные мужские разговоры постоянно ложатся на хрупкие женские плечи? - Котя, котя... - Ничего не говори! Просто молчи. - Сейчас волосы высушим и спатки пойдем, да? - Нет, я еще себе маникюр буду делать. - А ты знаешь, что маникюр маленьким девочкам еще рановато? - Нет. Бабушка Оля сказала, что женщина за собой должна следить в любом возрасте. - А, бабушка Оля сказала... Ну да, конечно. Она же у нас все знает - и как питаться, и как одеваться. Она ведь у нас самая продвинутая, да? И самая красивая! - Бабушка Оля говорит, что самая красивая у нас ты. - Да? - Да. Только прическу поменять надо. - Ну да, конечно. Бабушке Оле виднее, она ведь у нас законодатель мод. - Голые девочки есть? - Ку-ку! - А вот и папа пожаловали! - Мой маленький мокренький кашалотик! - Это не кашалотик! Это я! - Женьку донесешь до кровати, уложишь спать? Если тебя это, конечно, не утомит. - А почему это меня должно утомить? - Ну как же? У нас так много работы - прямо с ног валимся. - Понятно. - До кровати донесешь? - Мама у нас не в настроении. Ну что, кашалотик, пойдем баиньки? - Папа, ты мне сказку почитаешь? - Почитаю. Только маленькой девочке - маленькую сказочку. Хорошо? - Нет. Баба Валя сказала, отец должен больше времени проводить с ребенком. - У нас теперь бабушка Валя в доме хозяин? - Да. - Понятно. (Звуки накачиваемого матраса.) - М-да... Видишь, Анатольич, жизнь все-таки штука справедливая. Вчера ты пузо под одеялом грел, а сегодня сам насосом работаешь. - Напрасно вы, Иван Степанович, думаете, что можете задеть меня своими словами. Я ведь и дома частенько на полу сплю. Это даже полезно для мышц спины. - Ага, давай, рассказывай. Ты на полу спишь, потому что тебя твоя в постель не пускает. Да, Ольга Николаевна? - Вы, знаток семейной психологии, отвернулись бы и уже дали бы нам, простым смертным, как-нибудь приготовиться ко сну. - Да готовьтесь. Кто вам мешает? - Коть, может, хватит? - Хватит. - Ой! - Да не смотрю я, не смотрю. Что отец, что сын. Подумаешь, цацы какие - не глянь прям на них! - Я смотрю, беспардонность - это у вас семейное. Что в поселке у себя там коммуной живете, что из этого дома решили коммуналку устроить. - А вам не мешало бы пожить в коммуналке. Глядишь, научились бы с людьми по-людски жить и сына своего по-человечески воспитали бы. - Между прочим, мы своего сына воспитали очень хорошо. - А вот вы своей дочери могли бы привить хотя бы элементарные понятия женственности. Хотя какие там понятия!.. - Шо?! - Что слышали. - Сладких снов! (Раздается храп.) - Иван Степанович. Иван Степанович! - А? - У меня просьба от нашего небольшого коллектива, просто мольба: вы не могли бы, пока мы не уснем, пройтись куда-нибудь? Я другой ночи такой просто не переживу. - Глянь! А нам ничего не мешает, да, Валюха? - Нет, Вань, правда, пойди погуляй часок. - Да ты что, Валюха? - Что-что. Хватит трындеть, иди! Быстрее уйдешь - быстрее придешь. Давай. - Нашли козла отпущения. Что я вам, привидение, что ли, по дому ходить? Тоже мне, Каспера нашли, блин. Где она? А! Вот она. Крик хором: - Рано! - Ну дай бог вам здоровьичка. (Храпит.) - Мам, тесто прилипает. - Доча, ты забыла, что ли? Мучки вот так... Раз-раз, и все. - Да густо будет. - Машуля, ты мою синюю рубашку не видела? - Нет. - Это в полосочку такая? Так она в машинке, я ее сегодня утром постирала. - Как - постирали? - Как-как, молча. - Вот, "как-как, молча"! - Да. - Маша. - А что это? - Это мое водительское удостоверение. Было. - Так где оно такое было, шо такое стало? - В синенькой рубашке... было. - Тю! А я знала, что ли? Я же ничего не знала! Я у чужих мужей по карманам не лазаю! - Нет, ну нормальный человек? - Макс, мама же хотела как лучше. - Да, у нее это получилось. Я как с такими правами на работу поеду? Я не понимаю. - Ну, поработаешь дома. - Поработаешь тут. - Ну Макс. Ну... - Ладно, беру работу на дом. - Ну все. - Ура-ура! Папа взял работу на дом! - Так, я не поняла, почему ты еще не в садике. - А у меня сегодня отпуск. - Что у тебя? - Это я ей разрешила. Сейчас в садах инфекция, дети болеют, ослабленные. Пусть побудет дома немножко. - Я, конечно, не против, но, Ольга Николаевна, можно было как-то и меня в известность поставить, я же все-таки мать. Нет, вообще, нормальный человек, а? - Нет, Маша, мама хотела как лучше. - У нее получилось. - Вот так, Женек, и получается: кто-то пашет, а кто-то пляшет. Раствор! Хорошо! - Иван! Иван! - А? - Да выключи ты пока свою тарахтелку. - А шо? - "Шо"! Выключи, мне поговорить с тобой надо! - Женек, иди пока перекури, я с другой тарахтелкой поговорю. - Дедушка, а я же не курю. - Ой, забыл! Иди ручки помой. Ну? - Шо "ну"? Видишь, Максим какой заведенный? Машка поэтому нервничает. - Ну? - Да что ты разнукался? Давай бросай свою работу, поедем в магазин съездим. - А зачем в магазин? У меня все в машине есть. - У тебя шо, в машине детская кроватка имеется? Вот я и говорю: поехали купим что-нибудь для ребенка - детям настроение поднимем. Тут же все равно, кроме нас, никто этим заниматься не будет. Давай! - Валюха, вот у тебя голова! - А ты думал! - Туда б мозги - тебе цены б не было! - Вот где ты лазишь? Я уже взопрела, жду тебя. - А ты уже здесь! А то я думаю - шо так амортизаторы просели? - Что ты мелешь? Мне пристегиваться? - Не надо: объема ремня не хватит. - Хватит! А куда ноги деть? Ноги куда деть? Ой, господи... - Иван Степанович, а что же вы даже не попрощаетесь? То есть стеночку расковыряли - и тихонечко домой, да? - Нет, мы в город, туда и обратно. Вы ж нам гвоздей с цементом не подкинете, правильно? - Нет. - А вы куда намылились? - Иван Степанович, а мы с котей... - Юра! Мы решили съездить за продуктами: молочка купить, сметанки. - Ну да, чтоб зая не голодала! Ладно, вон ноги, ноги убери, а то я завожусь. - Эх! Ну, выходи. - Шо "выходи"? У тебя дверь заело! - Не надо, ничего не трогай. - Я не трогаю. Давай открывай! - Надо нежно, нежно так - раз, и все. - Давай руку! - Руку ей еще... Мне это нравится! Вообще! Холуи закончились с выстрелом "Авроры". - Валентина Петровна, Иван Степанович, я, конечно, понимаю, что у вас там в деревне всего один магазин, в котором продается все, от конфет до батона. Но это город, и в "Детском мире" гвоздей не продают. - Да шо вы говорите? Ну да, здесь же все заставлено молоком со сметаной. Да, Ольга Николаевна? - Да! - Аккуратно, аккуратно. - Котя, котя, ну я же... - Тсс! - Мама, зачем вы купили? Примета плохая - до рождения ребенка покупать. - Доча, мы когда тебе колготы покупали, тебя даже в планах не было. Ничего, родилась - без жабров, без плавников. - Вот-вот! А в коляске твоей до тебя три человека катались, а после тебя вообще незнамо сколько! - Да Михалыч до сих пор каждый год рассаду на базар в ней возит! - Папа! - За мной. - Да что ты трясешь? Плохая примета, если без дитяти. - Правильно, Машенька. Ребенку нужно покупать все самое лучшее, а не брать коляску с расчетом на то, чтобы потом в ней рассаду возить. Входи гордо, зая. Вот! Все для внучки от лучших производителей. - Доча! Доча! - Что такое? - Вот то такое! - Это благодарность, да? Нет, хорошее воспитание, ничего не скажешь. - Ха! А вы б еще пацану бигудей с помадой купили, а потом ждали благодарностей от родителей. Я пойду, мне надо свои дела доделывать. - Даже если, гипотетически, родится мальчик... - Да типун вам на язык! Нормально он родится! - Я имею в виду, предположительно родится мальчик, то вот за подарки можно было все-таки и поблагодарить, ну я так думаю. Правильно, котя? - Тем более они прилично стоят. - Ну, это уже другой разговор. - А вот ценнички, между прочим, можно было и посрывать. - Я смотрю, вы только этим занимались, чтобы никто ваших копеечных цен не увидел. - Что?! (Громкий звук дрели.) - А-а-а! - Вань! Может, хватит? - Чего хватит? Мне одна дырочка осталась возле розетки, я сейчас все сделаю. - Сделает он! Он сейчас сделает. (Звук дрели.) Максим: - Да е-мое, я ж не сохранился! Иван: - Что ты там, Макс, выдумываешь? Молодой парень, нормально еще сохранился. - Спасибо, Иван Степанович. - А шо? - А нишо. Работу трех недель одним щелчком угробили. - Да ладно тебе! Я ее - вжик! - а она как шандарахнула! Да ничего, я сейчас пробки поменяю, и все будет. - Ничего уже не будет. - Что психовать-то? Все будет. Не шандарахнуться бы сейчас. - Что ты орешь, а? - А ничего! Думаю, дай поору, а то что-то тихо в доме стало! - Знаешь что? Ты по голове себе лучше постучи - звука больше будет! - Это уже не дом, это дурдом какой-то! - Знаешь что? Вот езжай к себе на работу - там и ори! - Я бы поехал к себе на работу, если бы твоя мама тест-драйв моим правам не устроила! - Шо, шо я сделала? - Глупость вы сделали, Валентина Петровна, большую глупость. Это еще Максимчик про джинсы не вспомнил. Максим: - Или вспомни, как джинсы за 500 долларов превратились в штанишки штопаные из секонд-хенда! - А то лучше в рванье ходить, да? - А это потому, что моя мама не сидит целыми днями на диване и на диете, а что-то по дому делает! - Вот правильно, доча! И готовлю, и убираю как проклятая! - А я потом как проклятая убираю то, что вы приготовили. - Зато моя мама не врывается в ванну без стука, потому что она интеллигентный человек! - Максимчик прав. - Нет! Она не врывается, потому что ей некогда! Она же только и делает, что ходит за мной и нудит: Максимчик то, Максимчик это. Или начитается своих журналов, а потом на мне испытания проводит. "Этот салатик - он полезен! Гимнастика, понимаешь, нам необходима!" - Вот-вот, доча! Наша Женька без ваших этих гимнастиков родилась и без салатика! Тьфу! - Маша! Потому что мама заботится о тебе, о твоем здоровье!.. - Просто иззаботилась вся! - ...о здоровье будущего ребенка! - А не о том, как бы нажарить побольше котлет и сожрать их сразу! - Знаешь что! От этой заботы... - Доча, правильно. - ...на нервах и я, и мое здоровье, и наш будущий ребенок! - Я смотрю, проблемы с нервами - это у вас семейное. - А у вас - с головой! - Значится так, дорогие мои: сейчас тихо все поднимаемся за мной. Я прошу прощения. Я, конечно, не умею так красиво говорить, как Ольга Николаевна, и так красноречиво молчать, как Юрий Анатольевич, но тем не менее, я беру слово, потому что, по ходу, из-за меня вся эта катавасия произошла. Я был неправ, когда влез со своим ремонтом в чужой монастырь. - Мне радостно, что до вас наконец дошло это. - Жалко, что до вас никак не дошло, что мы опять наступаем на одни и те же грабли. Каждый тянет дитя на себя - и Валюха, и вы, - и тем самым разрываем семью. - Иван Степанович... - Анатольич, к тебе претензий нет! У нас теперь есть только два выхода: либо мы сегодня же собираем манатки и разъезжаемся по домам, либо мы вместе, сообща, заново одной бригадой пытаемся построить то, что наломали. - Абсолютно с вами согласен, Иван Степанович. - Я не против. - Ваня, ты же знаешь, я на все готова, только чтобы детям было хорошо. - Ставлю этот вопрос на голосование. Кто за? Кто против? Воздержавшиеся? Все, принято единогласно. Не расходимся. - Ты куда? - Ты что, Валюха? Да на саммитах и после саммитов на высшем уровне всегда банкеты. Ты хочешь, чтоб мы такое дело и не обмыли? Подожди, я сейчас. У меня припрятано. - Ну ты малахольный! - У меня тоже родилась одна идея. Сейчас. Валечка, раз мы теперь с вами в одной упряжке... - Котя! - Такое у меня сегодня настроение. - Ну как-то вот... Я смотрю, вы тоже не с пустыми руками! - Иван Степанович! Все для фронта! Все для победы! Ольга: - Дорогие наши, Маша... - Хе-хе! Папарацци! - Дорогие наши дети, Маша и Максим, мы, ну как бы... мы значит, наши... Дорогие наши дети... Юра, меня сейчас не надо снимать. Юра, будешь снимать, когда я скажу. - Иван! Иван: - Шо? Ольга: - Мы рады... - Что ты вот это роешь? Ты что, нефть ищешь? Нефть ищет! - Ты у себя на кухне будешь командовать. Ты лейку принесла? - А! Лейку, лейку забыла. - Вот рохля, а? Ольга Николаевна, а вы помните, что вы начинаете, да? - Я вас сейчас покусаю, если вы меня собьете! Валя: - Идут! - Он сбил меня. - Дорогие наши дети! Машенька, Максим... Юра, меня сейчас надо снимать, я сейчас говорю. Мы, собственно говоря, и вы стоите на пороге знаменательнейшего события. - Ольга Николаевна, можно помедленнее, я записываю. - Да помолчи ты. Ну и хрен! - Поэтому мы, ваши родители, мы... решили запечатлеть... Юра, ну что ты мне прямо в ноздри залезаешь-то? Запечатлеть это событие не только зрительно, но и, так сказать, символично. Поэтому вот. Не надо меня сейчас снимать, вот это надо сейчас снимать. Юра! Господи. Вот. - Это что такое? - А мы когда с Валюхой ребенка ждали, я решил дерево посадить. Я же думал, сын родится, а родилась Машка. Ну думаю, ладно. Выкапывать, что ли? - Красавица наша. Зато теперь какая красавица березка стоит, а? Каждую зиму нам душу греет. А ты, Макс, смотри: дом построил? Построил. Сейчас вот-вот сын родится... - Иван Степанович, прямо сразу сын? - Сын! Сын! Анатольич, не порти мне историю! Так вот, смотри, лопата есть, ямка есть, дерево есть - давай прикапывай. А лет через десять, может, и целая аллея будет, а? Исполняют туш: - Там-там-там там-тарарам-татата, там-тарарам-татата, та, та, та, та-та-та! - А теперь для истории давайте все кучнее встанем. - Сюда? - Давай. Опа! - Что ты? - Папа! - Иди сюда, малахольный. - Куда смотреть? Куда смотреть? - Приготовились. - Да я здесь. - Алло, садовники! Я, конечно, извиняюсь, но вы не сильно обнаглели, а? Да, нет? - Здравствуйте. - Здрасте. - Дмитрий Михайлович, а что случилось? - Это вы у меня спрашиваете, да? - Это я, наверное, у вас саженец выкопал, а у себя сажаю. Да, нет? - Папа... - Ты что, старый хрыч, совсем из ума выжил? - Я... А я откуда знал, что это его? Я ночью покурить вышел, мне мысль пришла про дерево, я и выкопал что увидел. - Ха, офигеть! Это мне, значит, наверное, еще и повезло, да? А если бы тебе мысль про машину пришла, ты что, теперь бы на моем лексусе катался, так, что ли? Да, нет? - Да нет, мужик, я же тебе говорю, ночь была, я же не видел ничего. Да ладно, я сейчас в лесок сбегаю, какой-нибудь тебе дубок притараню. Да ладно, делов-то. Валюха, не начинай. - Я не начинала еще. Извините, извините. Он у нас немножко того - контуженный. - Чего? - Да ничего. В детстве с моста упал, и когда летел, об перила головой шибанулся. Он сейчас обратно вам все посадит. - Ну ладно, пускай только выкопает. Я сам посажу. И в следующий раз придерживайте своего шибанутого. Понятно? Да, нет? Надеюсь. - Обещаю. - Спасибо. А хороший у вас сосед. - Да иди ты! - Да ты что, Валюха!.. - Я тебя прошу, пожалуйста, ну не надо, Валечка, ну не надо. Иван Степанович хотел как лучше. Но... как вот... как всегда получилось. Ну ошибся он, бывает. - Да, ну ладно. Ничего-ничего-ничего. Иди-иди, мы с тобой потом поговорим, гробокопатель! Все-все, ничего-ничего, Ольга Николаевна. - Ну ладно тебе, Валюх. - Да иди ты! Шепотом: - Спасибо, Ольга Николаевна. - Не за что. Кстати, это знак - будет девочка. - Так я выкапываю, да? - Юра. - Ага. - Прости, родная. Что делать-то... - Ты понимаешь, я с той березы в 15 лет чуть не навернулась так, что ногу себе чуть не сломала. - Ну? И что вы застыли, как неродные? Давайте к столу. Видите, у нас тут праздник живота. - Да хватит ляпать! Да нет, это мы приглашаем к завтраку, Машенька, без всяких намеков. Да, Женечка? - Жужа, когда у тебя будет в животике маленький Жуж, тогда мы и тебе будем праздник устраивать. - Да не дай бог, чтобы такое чудовище еще размножалось. - Валентина Петровна, котлетки - просто вершина кулинарного искусства. - Нет, ну это не мое, это вот Ольга Николаевна стряпала. - Мама, ты - и котлетки? - А что? Здоровое питание должно быть разнообразным. - О! Звучит как тост. - Да тебе что ни ляпни, у тебя все звучит как тост. Давай наливай. - Анатольич? - Котенька? Хорош, спасибо. - Ничего вкуснее в своей жизни не ел. - Мне приятно. - Уплетаешь так, как будто ты вообще ничего в своей жизни не ел. - Нет, правда, котлетки пять баллов! Теперь каждые выходные мы будем приезжать к тебе на котлетки. - А то ж дома его никто не кормит. - Ой, ладно, я же пошутил. - Мне такие шутки не нравятся. - А что я такого сказал? - Что сказал, то и сказал. И не надо из меня дуру делать, ладно? - Никто из тебя дуру не делает. - Уже сделана, да? - Нет, Машенька, ну что ты, правда? Мы тут по-семейному пошутили и сами похохотали, а ты прямо в позу вот встала. - Все, ладно, мам. Все нормально. Проехали. - Нет, не проехали. Давай еще к чему-нибудь придеремся. - Надо будет - придеремся. - Позавтракали. - Макс! - Макс! - Юра. - Тебе что, вожжа под хвост попала? - Все нормально, папа. - Вот это ты называешь нормально, да? А ну в глаза мне смотри! - Валя. - Что - Валя?! - Мама. Ой. - Что "ой"? - Кажется, началось. - О! За "началось". Анатольич. - Как? Ужа началось? - Мама. - Давай, доченька, что ж это... Давай дыши! - Мама... - Женька, сидеть! Маша, не бредь! - Что ты сидишь? - А что делать? - Иди Женьку одевай, а я харчи соберу. - Бери Жужу. Макс, что ты как здрасте? Выгоняй машину! Или что, мы здесь рожать будем, что ли? - Да-да, там прогрей хорошенько, чтоб Машеньку не застудило. Доча, дыши спокойно, мама рядом! - Макс, только не волнуйся. С богом. - А! Котлеты забыла! - Валентина Петровна, какие котлеты? - Да не Машке, врачей угостить. Во. - Котя, вот. - Да. Что это? - Ну, чемодан собрал я. - Котя, что ты принес? Чемоданчик роженицы! Иди. Одевайся, я сама. - Котлеты! Все. Ай! Забыла! Что-то я забыла. - Дедушка, я Жужу забыла. - Сейчас принесу. - Да и переоденься заодно, малахольный. - А я что делаю? - Женечка, постереги сумочки, баба Валя оденется. - Боже мой, дите стоит, сирота. Моя лапушка. Ох! Документы! Покарауль. Документы! - Котя, документы у меня. Женечка, не потеряй, держи, я за бабушкой Олей. Котя! Котя! - Вот она! Вот. На. Держи свою Жужу. Ха-ха, все, мы готовы! - Ты точно... Ох! Ты точно готов! Ты что это в трусах, что ли, поедешь? - Ой, е-мое! - Да, вот! - Иван Степанович. - Да ладно, не отворачивайтесь. - Ты что глухонемой? Не мог сказать, что документы у тебя? - Котя, я говорил, у меня документы. - Если бы ты говорил, я бы услышала. - Все, машину прогрел, можно ехать. Все взяли? - Кажется. - Все взяла. Все. Ты застегнулся? - Так-так-так-так. Ну что, Маша, поехали? - Куда? - Как - куда? В роддом. - Нет, не надо, мне показалось. - Как - показалось? Ну знаешь, это уже не смешно! - Фальстарт. Бывает. - Макс! Ты что себе позволяешь? - В смысле? - Это что за хлопки дверьми? Объясни мне, пожалуйста. Это посмотри, какой он выискался обиженный. Что ты молчишь? - Да, сынок, ты кричишь на беременную жену - это просто непозволительно, извини меня. - Не я начал весь этот цирк. - А ну ноги, а ну ноги! Так, я не поняла, это что за закидоны? - А что такого? - Что такого? Тебе сейчас объяснить, что такого, да? - Мам, а что он? - Что он? Что ты?! - Ты ведешь себя не по-мужски. Выглядишь сейчас просто как слабак. Ты можешь меня представить, чтобы я нечто подобное сделал? - У тебя характер другой, ты все это терпишь. - А что это папа терпит, интересно? - Ни при чем здесь характер, здесь дело в ответственности перед своими близкими людьми, перед родными. - У тебя золотой муж, он тебя на руках носит. Он тебе во всем потакает, а ты не пойми что устроила. Это что тебе, шуточки?! - Она носит в себе твоего ребенка! Ты что думаешь, мне было легко, когда твоя мама была беременна? Она еще и не такое выкидывала. - Кто, я? Ну знаешь... - Да, ты! Но я терпел! - А что ты его так защищаешь? Вы, вообще, чьи родители? - Мы твои родители, и я вот сейчас по-родительски возьму ремень и я тебе отхожу по тому месту, откуда ноги растут, чтобы ты понимала шутки и чтобы рожала вовремя. - Ради тебя, ради себя, ради всех нас - терпел! Ты думаешь, Маше сейчас как, легко? Подойди к ней и извинись! - Папа прав, извинись. - Валюха, перегибаешь. - Что - Валюха? А ты вообще молчи, а то сейчас сам получишь. - Все-все, молчу. Ты мать слушай, она же... - Ладно, хорошо. Я что-то вспылил. Вы из-за этого не ссорьтесь, ладно? - Договорились. - К Машке сейчас лучше не подходить, я покатаюсь часа два, на сервис съезжу. Потом приеду и извинюсь. - Ну давай так. - Значит, сейчас пойдешь к Максиму и извинишься. Ты меня поняла? - Поняла. - Вот. Вот так, доча. - Все, ладно, мам. - Вот, ладно. - Прости, правда неправа я. - Я прощаю. Иди. - Не гони только. Фруктов купи. - Угу. - Так что ты там терпел? И что я там выкидывала? - Котя, да нет, это я просто взял к примеру. Ну, чтобы он хоть что-то понял. Котенька. Котя. Коть. Коть, ну я ведь правильно сделал, нет? Нет, я как-то все-таки давно с ним так не говорил. - А ты что тут мимоходом поднакидываешься? - А я это, я стресс снимаю. - Стресс? - Да. - А какой это у тебя стресс? - Ты что, Валюха? У меня дочка чуть не родила. Ничего себе! Конечно, стресс. Надо снять. - Вот охламон! - Тсс. - Маш, ты на меня не обижайся, ладно? - Ладно. Ты меня тоже прости, я что-то завелась с полуслова. - Да... Ты у меня заводная. - Ладно тебе прибедняться, тоже любишь дверью похлопать. - Ладно, пойдем, а то тут у нас целый кинотеатр собрался. - Валюха. Замаяло меня это объединение семьи. Валюха! А ты уже храпака даешь, да? - Юра? - Ольга Николаевна? - Я. А! Вы что... вы что... Вы что себе позволяете? - Я спать ложусь. - Ну и ложитесь. А что же руки-то распускать-то? - Кто? Я? - А кто? Я, что ли? Я, что ли, к чужой жене в постель залезла? Пожилой человек, а туда же. - Да нет, наша очередь была на матрасе спать. - Не приближайтесь! Я Юру позову! - Да что же вы орете? - Я не ору. - Не на... - Что-то я не поняла, а что это вы тут полежанки устроили? - Валюха, а видишь, как... она это... Анатольич, ты не подумай. - Нет, а ты что, под старость нюх, что ли, потерял, кобель? - Да нет, я думал, что это ты. - А мы так похожи - прям один в один. - Котя, а что происходит? - Юра... просто путаница, кто где спит. - Анатольич, Ольга Николаевна здесь не виновата. - Ты смотри, какой кавалер выискался: он ее еще и защищает! - Валентина Петровна! Валентина Петровна, Юра! Нет, я просто перепутала, я все перепутала. - Котя, неубедительно. - Да нет, а что вы не видите, они же друг друга покрывают. - Ай! Ай! Ой! (Ольга кричит.) - Валюха, я думал, что наша очередь на матрасе спать - я и лег, думал, что это ты, а тут она, а я же не знал, что она без очереди. - А-а! - Валюх! Валюха. Подожди. Валюха, ну подожди. - Валя, ты же умный человек!.. Юра, она же убьет его! - Валентина Петровна, успокойтесь! Ну, прошу вас, успокойтесь. Видимо, Ольга просто перепутала, где спим мы, а Иван Степанович в темноте... - Да-да, я в темноте... Все было в темноте. - Валентина Петровна! - В темноте, да? Он в темноте чужое дерево вырыл, а теперь в темноте он чужую жену перепутал, да? Ничего, сейчас ему просветлеет. - Да прекратите вы истерику! - Да переста... Гля, новые брюки порвала. - Сволочь... Уйдите отсюда. Уйди, сказала! - Я пришел спать. - Юра, иди ко мне. - Скотобаза! - А я еще сквозь сон так лежу и думаю: а что это у Юры рука такая большая и кожа такая грубая, неухоженная? Вот что значит не высыпаться. (Слышен смех.) - А я думаю: сейчас поубиваю гадов, обоих вас поубиваю. - А я думаю: как мне повезло, что я на вашей стороне стою. - А я лег и еще думаю: что-то не то. В смысле, что-то не там. Чего-то не хватает. - Чего не хватает? - Килограмм двадцать не хватает. - Все, сваты, давайте на боковую. Может, кто-то забыл, что у нас послезавтра большой женский праздник. - Так то ж послезавтра. - Значит, завтра большой мужской рабочий день. Все, всем спокойной ночи. Спим-спим-спим. Спокойной ночи, Иван Степанович. - Спокойной ночи, Ольга Николаевна. Ай! (Звучит музыка.) - Ой, хорошо! - И все-таки молодцы наши мужики, да? Ведь могут, когда захотят. - Ага. Ну да. Правда, пока их не заставишь, они не захотят, но тем не менее. - А вот то, зятек, что ты баньку сварганил, вот это ты молодец, это я тебя уважаю. Ну что, профессор?.. - Чего? - Пойдем, я тебя веничком оприходую? А то вы в этом своем городе про настоящую баню только в книжках читаете. - Ха! Ты слышал, Макс? - Ага. - Иван Степанович, а я вам так скажу: мы хоть и в городе живем, а о бане какое-то представление имеем. - Ой ли, ой ли! - А точно. Макс, подтверди. - Да. - А давай заспорим, кто дольше в парилке просидит? - Договорились. - Давай. - Макс, разбей. - Так, стоп. А что же это вы меня в расчет не берете? - Нет-нет-нет. - Почему это? Берем. Почему? Давай ты вместе с батей против меня одного сидеть будете. - Соглашайся, соглашайся. - Я вам фору даю. - Сейчас, сейчас мы ему устроим. Глянем. - Полирнуть. Пошли. - Ольга Николаевна, мама, вы меня простите за мои эти закидоны. - Машенька, ну мы же все понимаем, ну что ты. - Да что ты, доча, ты еще нормально держишься. Ты знаешь, почему у твоего папки лысина? Это ж я ему плешь проела, когда тобой беременная была. Ой, помню лежу в роддоме - в палате нас восемь девок, ну таких, как я. - Ага. - Оно ж как - одна этого хочет, сладенького; другая солененького хочет и еще грецкие орехи, а я так сапоги новые захотела!.. - Сапоги-чулки? - Вот! - Вот на платформе, вот такой каблук, без замка. - Вот! - А! А! - Ой, Оля! Так захотелось - ну хоть плачь. - А я Валюхе и говорю: "Давай я тебе что-нибудь другое принесу? Конфет там, яблок или, может, курицу?" А она уперлась, говорит: "Нет, сапоги, - говорит, - хочу". - Сапоги? - Да. - Слушай, Макс, ты знаешь, время было, между прочим, сапоги - это большой дефицит, это редкость большая. - Ну, я в город, в ЦУМ. Приезжаю лапоть лаптем. Говорю: "Где тут у вас сапоги?" Они говорят: "Вот иди в конец очереди, на улицу, там у нас конец". Ну, короче, вечер, магазин закрывается, а мы стоим. - И что? - Что-что - в 9 утра ЦУМ открылся, в 10 сказали, сапоги закончились. Думаю, ну все, мне трындец. А тут как раз и подходит этот мужичок. - О! Фарцовщик? - О! Точно. - Фарца называли, ну перекупщики, спекулянты. - Сейчас увидел бы, я б его убил. Я же потом эти сапоги, блин, полгода отрабатывал. - Меня в родилку везут, Машка наружу просится, а я все про сапоги думаю. Вот как, думаю, там они одни стоят в палате, не украли ли. - Ну не украли? - Так вот лучше б украли! То ли у меня во время беременности ноги отекли, то ли Иван с размером ошибся - короче, не влезла я в них. Вот так и вышла из больницы: в одной руке Машка, а в другой сапоги. Вышла и стою. - Ты как, профессор? Как ты сидишь, дышишь еще? - А чего не дышать-то? Чуть теплее, чем на улице. Давай еще, поддавай. Иван Степанович, давай. Еще давай, ну. Опа. - Опаньки. - Нормально. Сидим. - Сидим. - Я когда была на 9-м месяце, у меня как раз в это время Юрочка кандидатскую защищал, ну заканчивал - со всеми вытекающими последствиями: поздно приходил, уходил ни свет ни заря. - А, так это у Максима в папу пошло? - Ну, Максим деньги зарабатывает, понимаешь, а Юрочка только перспективы домой приносил. Ну неважно, в общем. Ну и в день родов у меня схватки, а у Юрия Анатольевича с утра защита. Меня в роддом везут, а я... думаю, как там мой Юрочка защищается. - Стою перед комиссией, голова кругом идет, ни черта не соображаю, думаю все об Ольге, она же в роддоме. Вдруг смотрю, мне записку передают с кафедры, а в ней написано, что сын родился. Ой! - О-о-о! - Это... Иван Степанович, ну-ка давай-ка. Еще поддай. - Поддать? - Поддай. - Легко. Только смотри, профессор, чтобы у тебя уши в трубочку не свернулись. - Представляешь, вот стою и дилемма: продолжать дальше защищаться или все так - эх! - Да. У меня котя, ну Ольга Николаевна... Думал, мне башку оторвет за это. - Это да. - И вот уже когда Максик родился, я у врача спрашиваю: "А вы случайно не знаете, как там мой кандидат?" Он говорит: "Знаю". - Ну? - "Только он не кандидат, а уже вполне нормальный человек. У вас мальчик 4100". - А в общежитии Максика иначе как профессор не называли. Сынок, ты чего? - Ты чего? Э-э-э! Тихо. - Сапоги, фарцовщики.. - Тихо-тихо-тихо. Перегрелся. Уходим. Тихо. - Фарцовщики... - В ушах шумит? - Нет. - Подташнивает? Нет? - Все нормально, мама. - Значит, не беременный. - Извините. Смешно, да, старый дуралей? - Ну, Валентина Петровна, ну зачем вы так? Я тоже в какой-то степени, даже в большей, ответственный. - Не надо, Юрий Анатольевич, не надо. Ну что, урод, ребенка чуть не угробил и улыбаешься стоишь? - Ладно, Валюха, ну хватит уже, ну. - Что хватит? - Не груша же я тебе, правильно? - Ты куда почесал? Я еще не закончила. - Ответственный? Может быть, ты мне объяснишь, как так получилось, что ребенок доведен до обморочного состояния? - Мама. - Что, мой хороший? - Ребенку уже 30 лет. - Ну ладно. - Просто мы с ребятами поспорили, кто дольше в парилке просидит. - Поспорили? - Котя, молодость, ну что... - Ничего не говори, просто иди за мной. - Ты вообще в своем уме? Или мозги дома оставил, когда в баню пошел? - Маша, хоть ты не начинай, ладно? - Я еще не начинала. - Ну и не начинай. - Ну и не начинаю. Макс! - Ну? А ну в глаза мне смотри, банщик хренов! - Ну и что я там увижу? - Да это я хочу увидеть в твоих бесстыжих глазах, когда ж ты уже угомонишься? - А я-то что? Я его за руку в парилку не тащил и к полке за ногу не привязывал. - Да ты что? - Да. - Скотиняка! - Полная безответственность, просто вопиющая. Я бы сказала, граничащая с идиотизмом. - Котя, ну по... ну пожалуйста. - Не смей называть меня котей! Юра, расскажи мне, у тебя что, появились запасные сыновья, что ты этим решил пожертвовать на спор? - Зачем ты говоришь?.. - Юра! - Ну ты что, обиделась, что ли? - Я обиделась? Ну что ты, я радуюсь. Перспектива вдовой побыть нарисовалась, что обижаться-то? - Ну ты не сгущай. - Я еще не сгущала. - Просто у меня банного опыта нет. - Так, ты издеваешься надо мной? - Валюха, ну правда, Анатольич первый спор начал. А я что? Ты ж меня знаешь. - Да вот то, что знаю, поэтому и отхватил! - Ну, Валюха, ну и что? - Да ничего. - Слушай, Валюха, ну правда, ну хорош уже. Хорош меня тыкать, а то ж тычку можно и назад... - Ты что, мне угрожаешь? - Я? Нет. - Видеть тебя не могу! А ну сгинь! - Да, все, ухожу, все, Валечка. - Оленька, Оля, ну не надо. Ну я тебя прошу... - Я так испугалась. Ты выпил, что ли? Ты выпил, что ли? - Ну чего? Оля, ну... - А подожди. - Во-первых, я взрослый человек. - А я понимаю. Я понимаю. Ну-ка дыхни на меня, дыхни. - Ну что я дыхну? - Дыхни на меня. - Я даже дыхнуть не могу без твоего приказа. - Да нет, можешь, ну можешь конечно. Да какие проблемы? Можешь конечно. Но тогда, подожди, тогда... Стой там. Ищи себе спальное место и дыши там сколько угодно. - Маша, хватит дуться. - Видеть тебя больше не могу, иди отсюда. - Куда я пойду? - Иди ты в баню. - Хлипкая нынче молодежь пошла, да, Анатольич? - Да. - Иван Степанович, папа, ну я же не специально. - Да это понятно. Обидно только. Как говорится, на кого отчизну оставляем, да, сват? - Да. - Но мы с тобой тоже хороши, особенно ты. Какой черт тебя дернул этот спор затеять? - Меня? - Ну или меня, я уже не помню, как там все это начиналось. Ладно, завтра праздник, само собой все устаканится. Ладно, мужики, отбой. - Анатольич, восьмого марта, оно же как - лучше на рюмке сэкономь, а букетик подари. Но это только восьмого. - Здрасте, хозяюшка. - Здравствуйте. - С праздником вас. - Спасибо. - А сделай нам четыре букетика, но таких, чтобы женщинам подарили, и они разомлели. - Ребят, у нас все букеты красивые. - Родная, ты меня сейчас не поняла: нам мало, чтобы красивые, нам надо так, чтоб разомлели. - Ну, тогда я могу предложить свежие каллы. - Стоп. О каллах забыли, все. - Мамочки! - Что такое, дочка? - Кажется, началось, мама. - Что, опять Максима попугать решила? - Ой, мамочки! - Что такое? - Вань! Ваня! - Мама! - Что случилось? - Оля, мы рожаем! - Девочки, спокойно, без паники, сейчас все решим. Юра! - Иван! - Мамочки! - Тихо! - По-моему, ровно. - Ой, нет, вот это вот лишнее. - А-а. Тогда на оставшиеся вам лично, лично от меня. - Спасибо. - С праздником. - Спасибо. - Анатольич... - Да что ж такое? В самый нужный момент они куда-то исчезают все. - Ни папы, ни дедушки в гараже нету. - Ой, господи! Вот где ж они ходят? - Они не ходят, а ездят - машины дедушки Юры тоже нету. Вместе: - Вот заразы! - Мамочки! - Маша! Спокойно. - Ой, доча! - Ой, мама! - Доча, сейчас что-нибудь придумаем. - Тихо-тихо-тихо! Что думать - Валя, иди звони, скорую вызывай. - Ой! Да пока же она приедет, я не дотерплю! - Она же не дотерпит, пока она приедет. - Прекратите орать! Без паники. Я вас сейчас сама довезу. - На чем, на спине? Они же машину забрали. Дыши. - Есть ключи от вашей колымаги? - Конечно. Вчера выпил он, они у меня. - Неси, Валя! Неси. - Дыши, доча. - Ой, да Максиму позвоните же. - Уже набираю. - Уже набрала! - Поручик Ковалев? Позвольте... - Алло. Понял. Понял. Машка рожает! Машка рожает! - О как, а? - Мы просто пройдем! - Женщины, я еще раз вам говорю - не положено. Понимаете, не положено. - Да что ж вы родную мать к дочери не пустите? - Или родную дочку к маме? - Вот! - Женщины, девочки, миленькие мои, не положено. Правила одни для всех. Вы понимаете? Не положено! - Да кто писал эти правила? Покажите мне! - Валя, Валя... - Ну не волнуйтесь вы так, все будет хорошо. - Ты посмотри. Откройте дверь. - Подожди. - Давай быстрее! А то я смотрю, ты без велосипеда вообще не можешь. Ты пока добежишь, у тебя внук в пятый класс пойдет. - Откройте дверь! О! Явились наконец. - Как Маша? Все в порядке? - Как дела? Еще не родила? - Я тебя сейчас так оприходую, что ты там у меня родишь. - Ну все. - Да иди ты! - Где мой заяц, а? Где он? Вот он. Что так рано? - Ой, котя, извини, немножко запоздал. - Кому? - Это тебе. С праздником. - Верх безответственности, Макс. Верх. А если бы нас не было рядом? - Если бы вас не было рядом, мы бы остались, ну что... - Ну как дела-то? - Только что вот Машку привезли. Надо ждать. - Тут еще этот праздник... Что? Я к тому, что врачи же тоже люди. Они же там отмечают. Нет, им не до нашей Машки будет. - Иван Степанович, перестаньте. - Что перестаньте? У нас Михалыч вон хлеб возил в роддом - такие ужасы рассказывал. - Ну какие ужасы? Вот что ты мелешь? - Что есть, то и мелю. - Ну что ты мелешь? - Ага. И как врачи засыпали, а женщины сами по себе рожали, и как младенцев путали... Хотя, чего их путать? Ха-ха, они все на одно лицо. А что, бирку поменял - и все. Был Ковалев, а стал Даненсон. Это в лучшем случае. Нет, это я не пугаю, что вы, нет. Это так - для информации. - Что делать? - Откуда я знаю?.. - Что нам теперь делать? - Почем я знаю, что делать? Что делать, что... делать. А у тебя что-нибудь мягкое в сумке есть? - Анатольич, не сутулься, ты сейчас светило медицины. - Из вас куртка вылезает. - Да вы что? - Не молчите. - А-а-а! А-а-а! Шухер. - Уходим. - А-а-а! - Юра! - А? Ага. - Здорово, землячок. - А, здорово. - Ну что? Можно поздравить тебя? - Нет, пока еще рано. А тебя? - Так тоже неизвестно. Вот через парадную не пройти, попробую через служебную пробиться. - Силой? - Шоколадкой. Ну ладно. Все. Счастливо. - Давай. Да. - Папа. - Да? - А почему мы к маме не пошли? - Нам, Женя, костюмов не хватило нашего размера. (Иван смеется.) - Вот что ты лыбишься, я не понимаю. - Никогда не думал, Валюха, что мне придется везти тебя ногами вперед. - Вот дурак! Ваня, если я сейчас встану, то ты ляжешь сюда на каталку. - Ежели только рядом. Но если лягу, то точно через 9 месяцев тебя сюда везти придется. - Вот малахольный. Вот что ты мелешь? Что ты мелешь? - Женщина, женщина, вы что, вертитесь как уж на сковородке? Ведь не 17 лет-то. Старородящим особенный покой нужен. - Что? - Это кто здесь старородящий? - Ваня, Ваня, Ваня... - Убери грабли, недоучка. - То есть? - Понапокупают дипломов, а потом... А ну в сторону отойди! - Ой, Ваня, какой ты у меня... - Молчите, больная! - Я тебя запомню. - Здравствуйте. - Здравствуйте. - Как самочувствие? - Хорошо. - Замужем? - Замужем. - То есть муж есть? Слава богу. Идите рожайте со спокойной душой. - Котя, мне это не нравится. Пойдем домой. - Зая, ну не нравится тебе, ну что я могу? Ну иди куда хочешь. (Слышны стоны.) - Ты чего разоралась? Терпи. Не надо было беременеть, если рожать не умеешь. Не ты первая, не ты последняя. Глянь на нее. - Вы что себе позволяете? - Молчи! - Вы что позволяете? Что за хамство такое? - А чего она стонет? Она одна, что ли, здесь? - Так в ее состоянии стонать - это абсолютно нормально. А вот вы не имеете права орать. - Я прошу прощения... О! Профессор Кудасов? - Да. Я - это он. - А мы как раз вас и искали. Это я вам вчера звонил по поводу лекции на третьем курсе. Вот, так сказать, вручаю в ваши руки. - Фамилия? - Волыщева... - Да не твоя, не твоя. Стони, стони, дорогая моя. Ваша фамилия? - Опенкина. - Опенкина... Не стыдно, Опенкина? - Здрасте. - Здрасте. Здравствуйте. Здрасте. Ну что, вот роддом. Рождение, так сказать, вот таких, как вы. Да-а. - Куда ты гонишь? - Да тихо, все нормально. Не переживай, Валюха, все будет нормально. - Сейчас перевернемся же. Что будет хорошего? - Нет, не переживай. - Как это? - О! - Вот что ты сейчас остановился? - Сейчас, очень-очень нужно. Сейчас, одну секунду. Сейчас-сейчас. - Ну ты вот нашел время! - Женщина, ребенок, м-м-м... Прошу за мной. Как гласит древняя мудрость... (Говорит на латыни.) ...смерть неизбежна, жизнь определенна. Вот пожалуйста, палата номер 15. - Выбирайте слова, иначе вам придется выбирать другое место работы. - Так. - О, коллега. - Нина Григорьевна, что здесь происходит? - Происходит следующее, позвольте я. То что Опенкина, она... буквально по-хамски ведет себя с будущей матерью. - Нина Григорьевна, я не поняла, у нас с вами был уже неприятный разговор. В чем дело? - Наказывать таких надо. - И накажем. Спасибо, коллега. - За что? Я хотела, как... - Ты что, дочка, страшно? - Ага. - Небось понаслушалась этих кошмаров. Как врачи спят, а бабы сами по себе рожают, как детей путают, да? Вот. Не слушай ты этих паникеров. Кто будет? Мальчик? - Сын. - Сын. Вот, тем более. Ладно б девочка, а то ты тут слякоть развела, а так мальчик-плакса родится. Он же все чувствует. - Спасибо вам. - Это вы Валентина? - Да. - Из второй палаты? - Да? Ну да, да. - А что же вы тут делаете-то, а? Там родзал давно подготовлен. Кто вообще вас сюда притащил? - Какой родзал? Нет, это не я. - Да вы, мамаша, успокойтесь. - Не надо родзал. - Ребенок же все чувствует. - Все чувствует? - Все будет хорошо. - Подождите, не надо родзал. Все будет хорошо. - Не я, не я, не надо родзал! Что вы делаете? - Мамаша, у тебя все хорошо! Мамаш, все хорошо. Мы быстро. - Ну вот и все, Валюха, а ты боялась. Не понял. Валюха! Не понял. Валюха! - Вот так со временем менялось представление человечества о появлении на свет нового члена общества. - Извините, а у меня к вам конкретный практический вопрос. - Пожалуйста. - Скажите, а вот как лично вы относитесь к методу лактационной аменореи? - А вот это и будет темой нашей новой лекции. Все, спасибо. До свидания. До свидания. До свидания. До свидания. До свидания. До свидания. - Здравствуйте. Профессор Кудасов Георгий Михайлович? - Он самый. - Нет. Это я профессор Кудасов Георгий Михайлович. - Ух ты. Да что же ты будешь делать-то, а? Ой. - О, здрасте. - Здрасте. - Жена рожает. У меня здесь жена рожает, позвольте пройти, пожалуйста. Туда и назад - и все. Я мигом. - Да ради бога, иди, господи. - Спасибо. Спасибо. Счастливо. - И завтра в 9 утра... Вы? - Я. С праздничком вас. - Сергей Иванович, держи его! - Понял. - Да, Мария Ивановна. О! У Игнатенко воды отошли? Ничего, починим. Ага, загоняйте в гараж... на стол. Да-да-да. Ничего без меня сделать не могут. Все. Хоть разорвись. Не надо стоять, надо работать. - Чего? - Работать надо. Бегать, бегать надо, бегать. - Папа, я к маме хочу. - Ну ты видишь, не пускают нас к маме. Бабушки и дедушки попробовали пройти, их до сих пор нет. - Папа, их что, тоже в больницу положили? - Нет, ты что? Бабушки и дедушки у нас такие - о-го-го. Они сами кого хочешь в больницу положат. - Ну а мы что, так и будем сидеть здесь? - Ну а что делать, Женек? Были бы мы с тобой, как Малыш и Карлсон, мы бы полетели в окошко, посмотрели. Ты же у меня Малыш? - Ну а ты-то ведь не Карлсон. - Сейчас посмотрим, Женек, Карлсон у тебя папа или не Карлсон. - Ну, доложите обстановку, как у вас? Все нормально? - Все хорошо. - Нормально. - Меня никто не спрашивал? Вместе: - Нет. - Странно. Странно. Ну, тогда с праздничком. - Спасибо. - Спасибо. - Ой, весна-то, весна. Тсс. - Где такой длинный? Куда побежал? - По-моему, на лестницу. - Спасибо, красавицы. Вот, если бы не Валюха... - Он здесь! Здесь он! Здесь! Скорее! - Неблагодарная. - Стой! Стой! - Устал? - Ага. Думаю, дай полежу отдохну немножко. - Понимаю. Отдохнул? - Сейчас. О! Отдохнул. - Ну, пошли. Виталик, принимай. - Все, Виталик, принимай. - Да стой ты! - Какой ты санитар? Ты костолом какой-то. А как ты узнал, что я в перевязочной? - Легко. Веди себя нормально. Вот. Надеюсь, последний. - О! И вас поймали. Здрасте. - Здрасте. Взрослые люди, как вам не стыдно? Я за 27 лет стажа не один десяток отцов отсюда повыпроваживала. Но чтобы вот так вот вчетвером, переодевшись, - это, извините меня, какой-то организованный налет получается. - Да ладно, мы Машку только хотели найти - и все. - Машку, Дашку, Наташку. Да у меня здесь 105 рожениц. У каждой по одному ребенку. Это получается 211 человек. - Я прошу проще... - Это не считая медперсонала. И всех вы умудрились поставить на уши. - Нет, ну мы просто боялись, что праздник. - Голубушка, это у вас там, на улице праздник, а у нас тут обычные рабочие будни. - Еще. Немножечко выше. Ага. Вот так хорошо, отлично. - Мама, наш папа Карлсон! (Звучит музыка.) (Слышен плач ребенка.) - А родился-то в какой день! - Восьмое марта. - Счастливый будет. - Конечно. - Анатольич, у нас теперь всегда будет повод. - Обязательно. А он будет со своей женой дважды праздновать. - А вот и мы. - Я сейчас не понял. Это что, тоже наше? - Подожди, доча, так это что, у вас двойня? - Боже! Так что же вы ничего не сказали-то? - Вот я же говорил, будет девочка. - Да это Машка просто вам поддалась! - Это что, это мальчик и девочка? - Ага. Думают: "- Это моя сестричка. Как и все женщины, она немножко опаздывает. Даже родилась на 15 минут позже. - Не правда, на 12. - Ну ты еще поспорь со мной. - Вот и поспорю. - Ну, вся в дедушку! - Не в дедушку, а в бабушку. - Я говорю, в дедушку. - А я говорю, что в бабушку". - Ура! Теперь у меня будет вдвое больше братиков и сестренок! - Женька, молодец! Правильно! Ух ты моя хорошая! А ну дайте-ка я подержу. - А ты не держал ребят, на, иди. - Слушайте, у меня идея хорошая. Давайте их назовем Иван и Валя. Ольга: - Это будет вечный крик. Юра: - Иван Степанович, я-то сказал, что все-таки девочка. Иван: - Нет, еще можно, знаешь как - Котя и Зая. Юра: - Давайте посмотрим, похожи они или нет. Иван: - Похожи, похожи. Валя: - Ты моя девочка. Иван: - Дайте мне подержать. Ольга: - Аккуратно, аккуратно.
содержание .. 85 86 87 88 ..
|
||
|
|