Литература (с ответами). Всероссийская олимпиада школьников в Москве (2020-2009 год)

Когда я поехал, он указал мизинцем дворнику на мой дорожный мешок,

- но и

тут, желая засвидетельствовать свою благосклонность, схватил мою записную книжку

и сам ее донес до кэба. Прощаясь, я ему подал гафкрону⁹ - сверх взятого за службу,

он ее не заметил, и она каким-то чародейством опустилась в карман жилета

- такой

белизны и крахмальной упругости, которых мы с вами не допросимся у прачки...

- ..Ба! - сказал я, сидя в стойле трактирного сада, служителю, подававшему мне

спичку, - да мы старые знакомые!..

Это был он.

- Да, я здесь,

- сказал Waiter

- и вовсе не был похож ни на Каратыгина, ни на

Кориолана.

Это был человек, разбитый глубоким горем; в его виде, в каждой черте его лица

выражалось невыносимое страдание, человек этот был убит несчастьем. Он

сконфузил меня. Толстое румяное лицо его, откормленное до арбузной упругости и

полноты мясами "Royal Hotel'я", висело теперь неправильными кусками, обозначая

как-то мускулы в лице; черные бакенбарды его, подбритые на пол-лице, с

необыкновенно удачным выемом к губам, одни остались памятником иного времени.

Он молчал.

- Вот не думал... - сказал я чрезвычайно глупо. Он посмотрел на меня с видом

пойманного на деле преступника и потом окинул глазами сад, деревянные скамьи,

пиво, шары, сидельцев и работников. В его памяти, очевидно, воскресал богатый стол,

за которым сидели русские эрчдюк и ее величество, за которым стоял он сам,

благоговейно нагнувшись и глядя в сад, посаженный по кипсеку и вычищенный, как

будуар... воскресала вся столовая, с ненужными вазами и кубками, с тяжелыми,

толстыми шелковыми занавесами,

- и его собственный безукоризненный фрак

воскресал, и белые перчатки, которыми он держал серебряный поднос со счетом,

приводившим в уныние неопытного путника... А тут

- гам играющих в шары,

глиняные трубки, плебейский джинватер¹⁰ и вечное пиво draft¹¹.

- Тогда, sir, было другое время, - сказал он мне, - а теперь другое!..

- Waiter, - закричал несколько подгулявший сиделец, стуча оловянной стопкой по

столу, - пинту гафа-наф¹² да скорее, please!¹³

Мой старый знакомый взглянул на меня и пошел за пивом, - в его взгляде было

столько унижения, стыда,

презрения

себе,

столько

помешательства,

предшествующего самоубийству, что у меня мороз пробежал по жилам. Сиделец стал

расплачиваться медью, я отвернулся, чтобы не видеть лишний пенс.

Плотина была прорвана, - ему хотелось сказать мне что-нибудь о перевороте,

низвергнувшем его из "Royal Hotel'я" в "Георга IV". Оп подошел ко мне, без моего зова,

и сказал:

- Я очень рад вас видеть в полном здоровье.

- Что нам делается!

- Как это вам вздумалось прогуляться в наши захолустья?

- Дом ищу.

- Домов много, вот тут, пройдя шагов десять направо, да еще другой. А насчет

того, что со мной случилось, это, точно, замечательно.

Все, что я заработал с малых лет, все погибло,

- все до фартинга... Вы, верно,

слышали о типерарском банкрутстве - именно тут-то все и погибло. Я в газетах,

⁷ завтрак (от.англ. lunch)

⁸ Великий князь

(от англ. archduke)

⁹ полкроны (от англ. half crown)

¹⁰ водка (от англ. ginwater)

¹¹ дешевое пиво (англ.)

¹² пополам (половину пива, половину водки) (от апгл. halfand-half)

¹³ пожалуйста! (англ.)

прочитал, сначала - не поверил, бросился, как поврежденный, к солиситору¹⁴ - тот

говорит:

"Оставьте всякое попечение, вы не спасете ничего, а только последнее

израсходуете, - вот, например, мне за совет потрудитесь шесть шиллингов шесть

пенсов отдать".

Ходил я, ходил по улицам - день целый ходил,

- думаю, что ж тут делать, со

скалы да и в море - самому утопиться - да и детей утопить, - я даже испугался, когда их

встретил. Слег я больным

- это в нашем деле первейшее несчастие, - через неделю

воротился к службе, - разумеется, лица нет, а внутри словно рана не дает покоя. -

Говернор раза два заметил: что вид у меня печальный, что сюда, мол, не с похорон

ездят, гости не любят печальные физиономии. А тут середь обеда я уронил блюдо,-

отроду подобного случая не бывало, - гости хохочут, а содержатель вечером отзывает

меня в сторону и говорит: "Вы уж себе поищите другое место, - у нас нельзя служить

невоздержному человеку".

- Как? - говорю я, - я был болен. - Ну, так и лечитесь, - а здесь для таких места нет.

Слово за слово, пошло крупно, - он мне в отместку ославил по всем отелям

пьяницей и буяном. Как ни бился, нет места, - переменил я имя, как какой-нибудь вор, и

стал искать хоть на время место, - нет как нет; между тем все, даже серьги и брошка

жены - ей их подарила герцогиня, у которой она жила четыре года в должности

Upperlady-maid¹⁵,

- все пошло на крючок. Пришлось закладывать платье

- это у нас

первая вещь - без платья ни в одно хорошее заведение не примут. Служил я иногда во

временных буфетах и в этой бродячей жизни совсем обносился, - я и сам не знаю, как

меня принял хозяин "Георга IV", - и он взглянул с отвращением на свой старый фрак.

- Кусок хлеба Могу для детей заработать, и жена... она теперь... - он приостановился,

она стирает на других, не надобно ли вам, sir, вот карточка... она очень хорошо

стирает. А прежде никогда... никогда... она... ну, да что толковать, - где же нищим

выбирать работу. Лишь бы милости не просить, - а только тяжело...

Слеза, дрожавшая на реснице, блеснула и капнула на его грудь, уже не покрытую

жилетом из лубка или латуни с белой эмалью.

- Waiter! - кричали с другой стороны.

- Yes, sir!

Он ушел, и я тоже.

Такой искренней, разрушающей боли я давно не видал. Человек этот явным

образом подавался под тяжестью удара, разрушившего его существование, и, конечно,

страдал не меньше всех падших величин, прибиваемых со всех сторон к английскому

берегу...

Не меньше?.. Да полно, так ли? Не больше ли в десять, во сто раз страдал он,

чем Людвиг-Филипп, например, живший возле "Георга IV"?

Крупные страдания, перед которыми обыкновенно останавливаются целые

столетия, пораженные ужасом и состраданием, большею частью достаются крупным

людям. У них бездна сил и бездна врачеваний. Удары топора в дуб раздаются по

целому лесу, раненое дерево стоит себе, потряхивая верхушкой, - а трава грядой

падает, подрезанная косой, и мы, не замечая, топчем ее ногами, идучи за своим делом. Я

нагляделся на столько несчастий, что сознаю себя знатоком, экспертом в этом деле, и

потому-то у меня перевернулось сердце при виде обнищавшего слуги,

- у меня,

видевшего столько великих нищих,

¹⁴ стряпчему, поверенному (от англ. solicitor)

¹⁵ старшей горничной (англ.)

...Знаете ли вы, что значит везде, и особенно в Англии, слово нищий

- beggar,

произнесенное им самим? В этом слове заключается все: средневековое отлучение и

гражданская смерть, презрение толпы, отсутствие вакона, судьи... всякой защиты,

лишение всех прав... даже права просить помощи у ближнего

...Усталый, оскорбленный, возвращался этот человек в свою конуру из "Георга

IV", преследуемый своими воспоминаниями, с своей открытой раной в груди, - и там его

встречала старшая горничная герцогини, сделавшаяся, по его милости, прачкой. Сколько

раз, должно быть, бессильный, чтоб наложить на себя руки, то есть покинуть детей

на голодную смерть, он искал облегченья у единого утешителя бедных и

страждущих, у джина, у оклеветанного джина, снявшего на себя столько бремени,

столько горечи и столько жизней, - которых продолжение было бы одно безвыходное

страдание, одна боль в невидимой мгле

...Все это очень хорошо - да почему этот человек не стал выше своего несчастия?

В сущности, быть напыщенным лакеем в "Queen's Hotel" или скромным половым

"Георга IV" - разница не бог знает какая...

- Для философа, - но он был трактирным слугой, в их числе редко бывают

философы, - я помню только двух: Езопа и Ж.-Ж. Руссо,

- да и то последний в

молодых летах оставил свою профессию. Впрочем, спорить нельзя, гораздо было бы

лучше, если б он мог стать выше своей беды, - ну а если он не мог?

- Да зачем же не мог?

- Ну, уж это вы спрашивайте у Маколея, Лингар-да и прочее... а я вам лучше

когда-нибудь расскажу о других нищих.

Да, я знал великих нищих - и потому-то, что я их знал, я и жалею слугу в "Георге

IV", - а не их.

1864

1 вариант

А.П. Платонов

ЖЕНА МАШИНИСТА

Он возвратился домой к своей жене, серьезный и печальный. Он был в поездке, в пурге и

на морозе почти сутки, но усталости не чувствовал, потому что всю жизнь привык работать.

Жена ничего сначала не спросила у мужа; она подала ему таз с теплой водой для умыванья

и полотенце, а потом вынула из печки горячие щи и поставила самовар.

За ужином они сидели молча. Муж медленно ел щи и отогревался, но на лицо по-прежнему

был угрюмым.

— Ты что это, Петр Савельич? — тихо спросила жена. — Иль случилось что с ним, боль

и поломка какая?

— У него палец греется... — сказал Петр Савельич.

— Который палец? — в тревоге спросила жена. — В позапрошлую зиму он тоже грелся

— тот или другой какой?

— Другой, — ответил Петр Савельич. — На третьем колесе у левой машины. Всю поездку

мучился, боялся, что в кривошипе получилась слабина и палец проворачивается на ходу. Мало

ли что может быть!

— А может, Петр Савельич, у тебя там на дышле либо в шатуне масло сорное! — сказала

жена. — Ты бы заставил помощника профильтровать масло иль сам бы попробовал. Я тебе в

другой раз чистую тряпочку дам. А этак-то куда ж оно годится...

Петр Савельич положил деревянную ложку на хлеб и вытер усы большой старой

рабочей рукой.

— Плохое масло я, Анна Гавриловна, не допущу. Плохое я сам лучше с кашей съем, а в

машину всегда даю масло чистое и обильное, зря говорить нечего!

— А палец-то ведь греется! — упрекнула Анна Гавриловна. — Глядишь, он погреется-

погреется, а потом и отвалится, вот и станет машина калекой!

— Пока я жив буду, пока я механик, у меня ничего не отвалится, — ни в ходу, ни в покое.

— Да ну уж — ничего у тебя не отвалится! — осерчала Анна Гавриловна. — Спасибо,

что тормозами вовремя состав ухватил, а то бы сколько оставил сирот — ведь пассажирский

вел, двадцать седьмой номер-бис... Ешь уж щи, доедай начисто, а то прокиснут...

Петр Савельич вздохнул и доел щи.

— Колеса с паровозных осей не соскакивают, — сказал затем механик. — Это

заблуждение. У Ивана Матвеевича бандаж на ходу ослаб. А бандаж, Анна Гавриловна, это не

целое колесо, отнюдь нет, Иван Матвеевич тут ни при чем: машина вышла из капитального

ремонта, и бандаж в ремонте насадили недостаточно.

— А у тебя бы он тоже соскочил? — попытала Анна Гавриловна.

Петр Савельич подумал и решил:

— У меня нет, у меня едва ли! Я бы учуял дефект.

— Ну и вот, а я про что же говорю! — довольно под твердила Анна Гавриловна.

— Что — вот? — удивился Петр Савельич. — Мне шестьдесят два года осенью

сравнялось, а тебе пятьдесят четыре, а ты мне «вотª говоришь... Стели мне постель, я хоть

спать и не буду, а так полежу.

Анна Гавриловна начала стелить кровать мужу и себе.

— Уснешь, — говорила она, взбивая подушки, чтобы они стали пышными и покойными

для сна. — Чего тебе не спать: должно, все тело затомилось на такой работе-то. Шутка сказать,

а ведь ты у меня, Петр Савельич, механик! Ляжешь вот тут и уснешь. Перина у нас мягкая,

одеяло теплое, в комнате тихо, — чего тебе нужно-то!

— Ничего мне не нужно, Анна Гавриловна, — кротко сказал механик. — Я думаю, что

палец в машине болит... А сейчас ночь, темно, мой напарник тяжеловесный состав ведет, думает

ли он чего или просто глядит вперед, как сыч!

Анна Гавриловна постелила кровать и тоже загоревала было, но скоро отошла от горя.

— А ты не вдавайся в тоску, Петр Савельич, может быть, ничего и не случится. Он, палец

тот, сначала погреется, а потом приработается — и греться перестанет: железо тоже свыкается

друг с другом — терпит...

— Да какое там железо тебе! — негодующе выразился Петр Савельич. — Тридцать лет

с механиком живешь, а все малограмотная, как кочегар в банной котельной...

Анна Гавриловна здесь промолчала; она понимала, когда надо слушать своего мужа и когда

наставлять его.

Они легли спать и лежали молча. Петр Савельич слушал — не усиливается ли ветер на

дворе, не начинается ли снова пурга, которая недавно улеглась, но в мире пока что было мирно

и спокойно. Медленно шли стенные часы над кроватью, грустный сумрак ночи протекал за

окном навстречу далекому утру, и стояла тишина времени.

Семья Петра Савельича была небольшая: она состояла из него самого, его жены и

паровоза серии «Эª, на котором работал Петр Савельевич. Детей у них долго не было: родился

давно один сын, но он жил недолго и умер от детской болезни, а больше ребят не было. И

теперь даже младенческий образ сына уже стушеван был в памяти родителей: время, как мрак,

покрыло его и удалило в свое забвение...

Петр Савельич прислушался. Ночь шла тихо, но где-то в сенях или во дворе осторожно

треснула древесина, сжимаемая морозом. Снаружи, наверно, сейчас холод сгущал ночную

изморозь и видимость ухудшалась, — интересно, но трудно было в эту пору вести машину с

тяжеловесным составом на тендерном крюке. У напарника Петра Савельича помощником

работал молодой человек, просто юноша по имени Кондрат. Сколько ему могло быть лет? Лет,

должно быть, девятнадцать-двадцать. Столько же, пожалуй, что и сыну Петра Савельича и

Анны Гавриловны, если бы он жил на свете.

Петр Савельич привстал на постели: тревожное предчувствие еще прежде ясной мысли

обеспокоило его сердце. Он укрыл жену одеялом, чтоб она не проснулась, сошел с кровати и

начал одеваться. Но Анна Гавриловна проснулась, как только Петр Савельич чуть пошевелился:

она привыкла следить за мужем и тихо думала о нем все дни и ночи, чутко ощущая еще слышный

запах машины от его волос и одежды, когда муж был дома, и воображая его про себя, когда он

находился в поездке.

— Куда тебя домовой несет? — спросила Анна Гавриловна. — Метель утихла, палец в

машине притерпелся, — чего тебе там за всех стараться? Там без тебя есть народ!

— Народ там есть, Анна Гавриловна, а меня там нет, — с терпением сказал Петр Савельич.

— А без меня народ неполный!

— Да то как же! — рассердилась Анна Гавриловна. — Без тебя ведь весь свет пустой! А

завтра, что ж, ты не спавши, значит, в рейс поедешь? Ну что ж, поезжай не спавши, — может,

в хвост другому составу наедешь либо весь паровоз на куски изувечишь, — тебя в тюрьму

посадят, а я с тоски помру... Вот оно сразу все и кончится!

— Будет тебе свои нервы портить, — произнес Петр Савельич. — Там помощником

нынче Кондрат поехал, малый молодой, просто еще юноша, и скоро им в обратный конец ехать...

— Ну и что тебе Кондрат, малый молодой? — спросила Анна Гавриловна.

— А то, — сказал Петр Савельич, снарядившись в дорогу, — а то, что им в обратный

конец четыре затяжных подъема надо одолеть. Там нужно силу тяги держать точно по котлу,

чтоб сколько ты ни ехал, сколько ни тянул, а у тебя все в котле и давление пара не падало, и

уровень воды особо не понижался, — вот как надо котел содержать, понятно тебе стало?

— А чего ж тут и понимать-то? — сказала Анна Гавриловна. — Машина должна идти

неугомонно, а пар упустишь, то она запыхается и станет...

— Ну вот, вроде верно, только неправильно: чем ей пыхать-то? — ответил Петр Савельич.

— А Кондрат котел по тяге не удержит. Машину он любит, но знает в ней далеко не все. Да

одну машину — это знать мало. Надо видеть всю целую природу — и погоду, и что у тебя на

рельсах: мороз или жарко, и подъемы надо знать наизусть, и машина как себя чувствует сегодня...

— Пусть уж они без тебя там знают! — сообщила Анна Гавриловна. — Только нагрелся,

а уж вылез! Окоченеешь наружи!

— Я у котла согреюсь, — пообещал механик. — Скоро рабочий поезд пойдет, я на нем и

встречу свою машину на четвертом разъезде: там подъем такой, что станешь врастяжку и состав

порвешь...

— Ты хоть еды-то возьми с собой, шут непокойный! — попросила жена.

— Я в буфете на вокзале пожую, — ответил Петр Савельич. — Ты спи себе в тепле и

покое.

— С вами уснешь! — сказала Анна Гавриловна. — Выдаете покой, старые черти...

Но Петр Савельич уже гремел щеколдой в сенях, уходя в зимнюю ночь; он не обижался

на жену.

Возвратился домой Петр Савельич не скоро — к вечеру следующего дня. Он пришел

вместе с Кондратом, молодым стесняющимся человеком, помощником машиниста.

Анна Гавриловна только поглядела своими знающими и чувствующими глазами на

пришедших, но ничего не сказала и молча стала собирать им еду на стол.

— Мойтесь, чумазые трудящиеся! — пригласила она затем. — Вам бы и есть-то давать

не надо: по вас вижу — поломали вы машину... Всё тяжеловесы они возят и носятся как

бешеные, аж рельсы воют. Возили бы потише, полегче, и паровозы бы у вас здоровые были,

как упитанные толстые дети! А то ишь — большой клапан придумали!

Петр Савельич и Кондрат оставили речь женщины без ответа. Им нечего было отвечать

человеку, чуждому механике. Они помылись и сели за стол, угрюмые и безмолвные. Кондрат

ел робко и мало, чувствуя себя в гостях. Петр же Савельич, наоборот, кушал достаточно хорошо

и обильно.

— Ешь больше! — говорил он Кондрату. — От пищи горе скорее пройдет, в пище есть

своя добрая душа, и когда съешь ее, она в нас очутится...

— Я ем, Петр Савельич, — произнес Кондрат.

— Ешь, — приглашал механик. — Потом спать ляжешь... Анна Гавриловна, постели

сыну постель!

Анна Гавриловна вначале обомлела и не могла даже ничего высказать разумного, но потом

опомнилась.

— Который сын? — спросила она.

— Кондрат, — указал Петр Савельич. — Мы бездетные, а он без отца, без матери живет.

Вот мы и квиты будем, он наш будет, а мы его — и все!.. Стели ему постель на диване и

помалкивай!

Анна Гавриловна стала стелить постель Кондрату, но она не помалкивала, а шептала слова

про себя: «Паровоз сломал, теперь малого в сыновья привел, ему только и дела, старому, что

заботу мне выдумывать!ª

Петр Савельич расслышал эти размышления жены, но смолчал.

— А паровоз наш где? — спросила Анна Гавриловна.

Старый механик покряхтел в тягостном чувстве.

— Машина в ремонт пошла! — ответил машинист. — Болящий палец ей вывернули, в

топке связи потекли, и песку в песочнице не оказалось... Весь состав стал врастяжку на подъеме,

его начали рвать вперед эти двое, Кондрат и его механик, и у них вышло происшествие, а тяги

не получилось...

— Вот тебе раз! — воскликнула Анна Гавриловна. — Вот так сын Кондрат!

— Как же ты пальца-то не услыхал! — угрожающе сказал Кондрату Петр Савельич. —

Ведь он стонал и кричал перед тем, как ему провернуться в гнезде!

— Форсировка большая была, — ответил Кондрат. — Гулко было, ничего не слыхать...

— Ах так! — произнес Петр Савельич. — Ну ладно, будешь сыном, я тебя научу. А так

вы нам все машины покалечите!

Анна Гавриловна поняла своего мужа. Она отвернула одеяло, положенное на диване для

Кондрата, и подстелила туда пододеяльник, а подушку сбила в руках для мягкости: пусть Кондрат

спит удобно и нежно, если надо его считать сыном, а сердце затем само привыкнет его любить.

Когда Кондрат улегся и засопел в глубоком сне, Петр Савельич и Анна Гавриловна долго

Критерии оценивания работ участников регионального этапа

Всероссийской олимпиады школьников по литературе

При оценке выполнения задания первого варианта (комплексный

анализ прозаического текста) учитываются следующие критерии:

- глубина постижения произведения (тематики и проблематики,

жанра, сюжета, героя, композиции, стиля, направления,

художественной идеи, образа повествователя) - до 20 баллов;

- знание фактического материала из истории и теории литературы

и умение использовать его при анализе текста - до 10 баллов;

- умение определять авторскую позицию, а также выражать свои

мысли и чувства - до 10 баллов;

- композиционная стройность, язык и стиль работы участника

Олимпиады (логичность, ясность изложения, речевая грамотность) -

до 10 баллов.

Максимальная общая сумма баллов - 50.

При оценке выполнения задания второго варианта

(сопоставительный анализ стихотворных произведений) учитываются

следующие критерии:

глубина и самостоятельность понимания проблемы,

предложенной в сопоставительном задании

(умение находить

основания для сопоставления произведений; способность видеть и

объяснять индивидуальность раскрытия близких тем в каждом из

произведений) - до 20 баллов;

- владение основами анализа поэтического текста (образный ряд,

ритмико-синтаксическое и фонетическое своеобразие) - до 10 баллов;

- восприятие образа лирического героя и умение истолковать его,

характеризовать поэтическую индивидуальность автора, а также

выражать свои мысли и чувства - до 10 баллов;

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

9 класс

1 тур

Комплексный анализ художественного текста

В.Ф. Одоевский

Два дня из жизни земного шара

У графини Б. было много гостей; была полночь, на свечах нагорело, и

жар разговоров ослабевал с уменьшающимся светом: уже девушки

перетолковали обо всех нарядах к будущему балу, мужчины пересказали

друг другу обо всех городских новостях, молодые дамы перебрали по

очереди всех своих знакомых, старые предсказали судьбу нескольких свадеб;

игроки рассчитались между собой и, присоединившись к обществу,

несколько оживили его рассказами о насмешках судьбы, произвели

несколько улыбок, несколько вздохов, но скоро и этот предмет истощился.

Хозяйка, очень сведущая в светском языке, на котором молчание

переводится скукою, употребляла все силы, чтобы расшевелить болтливость

усталых гостей своих; но тщетны были бы все ее усилия, если бы нечаянно

не взглянула она в окно. К счастью, тогда комета шаталась по звездному небу

и заставляла астрономов вычислять, журналистов объявлять, простолюдинов

предсказывать, всех вообще толковать о себе. Но никто из всех этих господ

не был ей столько обязан, как графиня Б., в это время: в одно мгновение, по

милости графини, комета соскочила с горизонта прямо в гостиную,

пробралась сквозь неимоверное количество шляп и чепчиков

- и была

встречена также неимоверным количеством разных толкований, и смешных и

печальных. Одни в самом деле боялись, чтобы эта комета не напроказила,

другие, смеясь, уверяли, что она предзнаменует такую-то свадьбу, такой-то

развод и проч. и проч.

- Шутите, - сказал один из гостей, который век свой проводил в свете,

занимаясь астрономией (par originalite)¹, - шутите, а я помню то время, когда

один астроном объявил, что кометы могут очень близко подойти к Земле,

даже наткнуться на нее, - тогда было совсем не до шуток.

- Ах! Как это страшно! - вскричали дамы. - Ну скажите же, что тогда

будет, когда комета наткнется на Землю?

- Земля упадет вниз? - проговорили несколько голосов.

- Земля разлетится вдребезги, - сказал светский астроном.

- Ах, Боже мой! Стало быть, тогда и будет представление света, - сказала

одна пожилая дама.

¹ для оригинальности (фр.).

- Утешьтесь, - отвечал астроном, - другие ученые уверяют, что этого

быть не может, а что Земля приближается каждые 150 лет на градус к Солнцу

и что наконец будет время, когда Земля сгорит от Солнца.

- Ах, перестаньте, перестаньте, - вскричали дамы. - Какой ужас!

Слова астронома обратили всеобщее внимание; тут началися

бесконечные споры. Не было несчастий, которым не подвергался в эту

минуту шар земной: его и жгли в огне, и топили в воде, и все это

подтверждалось, разумеется, не свидетельствами каких-нибудь ученых, а

словами покойного дядюшки - камергера, покойной штатс-дамы тетушки, и

проч.

- Послушайте, - наконец сказала хозяйка, - вместо споров пусть каждый

из нас напишет об этом свои мысли на бумаге, потом будемте угадывать, кто

написал такое и такое мнение.

- Ах, будемте, будемте писать, - вскричали все гости...

- Как прикажете писать? - робко спросил один молодой человек. - По-

французски или по-русски?

- Fi donc - mauvais genre!² - сказала хозяйка. - Кто уже ныне пишет по-

французски? Messieurs et Mesdames!³ Надобно писать по-русски.

Подали бумаги; многие тотчас присели к столу, но многие, видя, что

дело доходит до чернильниц и до русского языка, шепнули на ухо своим

соседям, что им еще надобно сделать несколько визитов, и - исчезли.

Когда было написано, все бумажки были смешаны, и всякий по очереди

прочитывал вынутую им бумажку; вот одно из мнений, которое нам

показалось более других замечательным и которое мы сообщаем читателям.

Решено; настала гибель земного шара. Астрономы объявили, глас народа

подтверждает их мнение; этот глас неумолим, он верно исполняет свои

обещания. Комета, доселе невиданная, с быстротою неизмеримою стремится

на Землю. Лишь зайдет солнце, вспыхнет зарево страшного путника; забыты

наслаждения, забыты бедствия, утихли страсти, умолкли желания; нет ни

покоя, ни деятельности, ни сна, ни бодрствования; и день и ночь люди всех

званий, всех состояний томятся на стогнах, и трепетные, бледные лица

освещены багровым пламенем.

Огромные башни обращены в обсерваторию; день и ночь взоры

астрономов устремлены на небо; все прибегают к ним, как к богам

всемогущим; слова их летят из уст в уста; астрономия сделалась наукою

народною; все вычисляют величину кометы, скорость ее движения; жаждут

ошибок в вычислениях астрономов и не находят.

² Фи! - это дурной тон! (фр.)

³ Дамы и господа! (фр.)

- Смотри, смотри, - говорит один, - вчера она была не больше Луны,

теперь вдвое... что будет завтра?

- Завтра набежит на Землю и раздавит нас, - говорит другой...

- Нельзя ли уйти на другую сторону шара? - говорит третий...

- Нельзя ли построить подставок, оттолкнуть ее машинами? - говорит

четвертый. - О чем думает правительство?

- Нет спасения! - кричит молодой человек, запыхавшись. - Я сейчас из

башни - ученые говорят, что, прежде нежели она набежит на Землю, будут

бури, землетрясения, и земля загорится...

- Кто против Божия гнева? - восклицает старец...

Между тем течет время, с ним возрастают величина кометы и ужас

народный; уже видимо растет она; днем закрывает солнце; ночью огненною

пучиною висит над Землею; уже безмолвная, страшная уверенность

заступила место отчаянию; не слышно ни стона, ни плача; растворены

тюрьмы: вырвавшиеся преступники бродят с поникшим челом между

толпами; редко, редко общая тишина и бездействие прерываются: то

вскрикивает младенец, оставленный без пищи, и снова умолкнет, любуясь

страшным небесным зрелищем; то отец обнимает убийцу сына.

Но подует ли ветер, раздастся ли грохот, толпа зашевелится - и уста всех

готовятся к вопросу, - но его боятся вымолвить.

В уединенной улице одного европейского города восьмидесятилетний

старец у домашнего очага приготовлял себе пищу: вдруг вбегает к нему сын

его.

- Что ты делаешь, отец мой? - он восклицает.

- Что делать мне? - отвечает спокойно старец. - Вы всё оставили - бегаете

по улицам - а я между тем голодаю...

- Отец! Время ли теперь думать о пище?

- Точно также время, как и всегда...

- Но наша гибель...

- Будь спокоен; пустой страх пройдет, как и все земные бедствия...

- Но разве ты потерял слух и зрение?

- Напротив, не только сохранил то и другое, но еще сверх того нечто

такое, чего нет у вас: спокойствие духа и силу рассудка; будь спокоен,

говорю тебе, - комета явилась нежданно и пропадет так же - и гибель Земли

совсем не так близка, как ты думаешь; Земля еще не достигла своей

возмужалости, внутреннее чувство меня в том уверяет...

- Отец мой! ты во всю жизнь свою верил больше этому чувству или

мечтам своим, нежели действительности! Неужели и теперь ты останешься

преданным воображению?.. Кто тебе поручится за истину слов твоих?..

- Страх, который вижу я на лице твоем и тебе подобных!.. Этот низкий

страх несовместим с торжественной минутою кончины...

- О ужас! - вскричал юноша. - Отец мой лишился рассудка...

В самое то мгновение страшный гром потряс храмину, сверкнула

молния, хлынул дождь, ветер снес крыши домов - народ упал ниц на землю...

Прошла ночь, осветило небо, тихий Зефир осушил землю, орошенную

дождем... люди не смели поднять преклоненных глав своих, наконец

осмелились,

- им уже мнится, что они находятся в образе духов

бестелесных... Наконец встают, оглядываются: те же родные места, то же

светлое небо, те же люди - невольное движение подняло взоры всех к небу:

комета удалялась с горизонта...

Настал общий пир земного шара; нет буйной радости на сем пиру; не

слышно громких восклицаний! Давно уже живое веселье претворилось для

них в тихое наслаждение, в жизнь обыкновенную; уже давно они

переступили через препоны, не допускающие человека быть человеком; уже

исчезла память о тех временах, когда грубое вещество посмеивалось усилиям

духа, когда нужда уступила необходимости: времена несовершенства и

предрассудков давно уже прошли вместе с болезнями человеческими, земля

была обиталищем одних царей всемогущих, никто не удивлялся прекрасному

пиру природы; все ждали его, ибо давно уже предчувствие оного в виде

прелестного призрака являлось воображению избранных. Никто не

спрашивал о том друг друга; торжественная дума сияла на всех лицах, и

каждый понимал это безмолвное красноречие. Тихо Земля близилась к

Солнцу, и непалящий жар, подобный огню вдохновения, по ней

распространялся. Еще мгновение - и небесное сделалось земным, земное

небесным. Солнце стало Землею и Земля Солнцем...

1825

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

9 класс

2 тур

Сопоставьте стихотворения Д.В. Веневитинова и А.К. Толстого.

Д.В. Веневитинов

Моя молитва

Души невидимый хранитель,

Услышь моление мое!

Благослови мою обитель

И стражем стань у врат ее,

Да через мой порог смиренный

Не прешагнет, как тать ночной,

Ни обольститель ухищренный,

Ни лень с убитою душой,

Ни зависть с глазом ядовитым,

Ни ложный друг с коварством скрытым.

Всегда надежною броней

Пусть будет грудь моя одета,

Да не сразит меня стрелой

Измена мстительного света.

Не отдавай души моей

На жертву суетным желаньям;

Но воспитай спокойно в ней

Огонь возвышенных страстей.

Уста мои сомкни молчаньем,

Все чувства тайной осени,

Да взор холодный их не встрети,

Да луч тщеславья не просветит

На незамеченные дни.

Но в душу влей покоя сладость,

Посей надежды семена

И отжени от сердца радость:

Она - неверная жена.

1826

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

9 класс

3 тур

1.По данному отрывку назовите автора и его произведение.

а.

— Вот на этом поле, — сказал <…>, указывая пальцем на поле, — русаков такая

гибель, что земли не видно; я сам своими руками поймал одного за задние ноги.

— Ну, русака ты не поймаешь рукою! — заметил зять.

— А вот же поймал, нарочно поймал! — отвечал <…>.

б. «В сие время заяц выскочил из лесу и побежал полем. <…> и стремянной закричали во

всё горло, пустили собак и следом поскакали во весь опор. Лошадь <…>, не бывавшая

никогда на охоте, испугалась и понесла.

<…>, провозгласивший себя отличным

наездником, дал ей волю и внутренно доволен был случаем, избавляющим его от

неприятного собеседника».

в. Вот раз уговаривает меня <…> ехать с ним на кабана: я долго отнекивался: ну, что мне

был за диковинка кабан! Однако ж утащил-таки он меня с собою. Мы взяли человек пять

солдат и уехали рано утром. До десяти часов шныряли по камышам и по лесу, - нет зверя.

«Эй, не воротиться ли?» - говорил я, - к чему упрямиться? Уж, видно, такой задался день!»

Только <…>, несмотря на зной и усталость, не хотел воротиться без добычи ; таков уж

был человек, что задумает, подавай; видно, в детстве был маменькой избалован…

Наконец в полдень отыскали проклятого кабана: паф! паф!.. не тут-то было: ушел в

камыши… такой уж был несчастный день!..

г. В такой точно день охотился я однажды за тетеревами в Чернском уезде, Тульской

губернии. Я нашел и настрелял довольно много дичи; наполненный ягдташ немилосердно

резал мне плечо; но уже вечерняя заря погасла, и воздухе, еще светлом, хотя не озаренном

более лучами закатившегося солнца, начинали густеть и разливаться холодные тени, когда

я решился наконец вернуться к себе домой.

д. Я ехал с охоты вечером один, на беговых дрожках. До дому ещё было верст восемь; моя

добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге, изредка похрапывая и шевеля

холодные тени, когда я решился наконец вернуться к себе ушами, усталая собака, словно

привязанная, ни на шаг не отставала от задних колес. Гроза надвигалась.

2. Назовите авторов стихотворений, ставших популярными песнями и

романсами.

1. «Среди долины ровныя…»

2. «Вот мчится тройка удалая…»

3. Вечерний звон

4. Разуверение («Не искушай меня без нужды…»)

5. Хуторок («За рекой на горе лес зеленый шумит…»)

Соотнесите литературные произведения и режиссеров, которые их

экранизировали.

А.С. Пушкин. «Борис Годунов»

С.Ф. Бондарчук

М.Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»

В.В. Бортко

Н.В. Гоголь. «Мертвые души»

А.Л. Птушко

А.С. Пушкин. «Руслан и Людмила»

А.В. Эфрос

Н.В. гоголь. «Тарас Бульба»

М.А. Швейцер

4. Охарактеризуйте художественное своеобразие фрагмента стихотворения

Г.Р.Державина «Видение мурзы».

На темно-голубом эфире

Златая плавала луна;

В серебряной своей порфире

Блистаючи с высот, она

Сквозь окна дом мой освещала

И палевым своим лучом

Златые стекла рисовала

На лаковом полу моем.

Сон томною своей рукою

Мечты различны рассыпал,

Кропя забвения росою,

Моих домашних усыплял;

Вокруг вся область почивала,

Петрополь с башнями дремал,

Нева из урны чуть мелькала,

Чуть Бельт в брегах своих сверкал;

Природа, в тишину глубоку

И в крепком погруженна сне,

Мертва казалась слуху, оку

На высоте и в глубине…

1783-1784

5. Дайте историко-литературный комментарий к стихотворению К.Ф. Рылеева

«Курбский».

На камне мшистом в час ночной,

Из милой родины изгнанник,

Сидел князь Курбский, вождь младой,

В Литве враждебной грустный странник,

Позор и слава русских стран,

В совете мудрый, страшный в брани,

Надежда скорбных россиян,

Гроза ливонцев, бич Казани...

Сидел - и в перекатах гром

На небе мрачном раздавался,

И темный лес, шумя кругом,

От блеска молний освещался.

"Далёко от страны родной,

Далеко от подруги милой, -

Сказал он, покачав главой, -

Я должен век вести унылой.

Уж боле пылких я дружин

Не поведу к кровавой брани,

И враг не побежит с равнин

От покорителя Казани.

До дряхлой старости влача

Унылу жизнь в тиши бесславной,

Не обнажу за Русь меча,

Гоним судьбою своенравной.

За то, что изнемог от ран,

Что и битвах край родной прославил,

Меня неистовый тиран

Бежать отечества заставил:

Покинуть сына и жену,

Покинуть все, что мне священно,

И в чуждую уйти страну

С душою, грустью отягченной.

В Литве я ныне стал вождем;

Но, ах! ни почести велики

Не веселят в краю чужом,

Ни ласки чуждого владыки.

Я всё стенаю, и грущу,

И на пирах сижу угрюмый,

Чего-то для души ищу,

И часто погружаюсь в думы...

И в хижине и во дворце

Меня глас внутренний тревожит,

И мрачность на моем лице

Веселость шумных пиршеств множит...

Увы! всего меня лишил

Тиран отечества драгова.

Сколь жалок, рок кому судил

Искать в стране чужой покрова".

1821

6. Составьте летопись жизни и творчества М.Ю. Лермонтова.

7. Составьте примерный список произведений для сборника «Русский фольклор» и

напишите к нему краткую вступительную статью.

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

10 класс

1 тур

Комплексный анализ художественного текста

А.П. Чехов

В ландо

Дочери действительного статского советника Брындина, Кити и Зина,

катались по Невскому в ландо. С ними каталась и их кузина Марфуша,

маленькая шестнадцатилетняя провинциалка-помещица, приехавшая на днях

в Питер погостить у знатной родни и поглядеть на «достопримечательности».

Рядом с нею сидел барон Дронкель, свежевымытый и слишком заметно

вычищенный человечек в синем пальто и синей шляпе. Сестры катались и

искоса поглядывали на свою кузину. Кузина и смешила и компрометировала

их. Наивная девочка, отродясь не ездившая в ландо и не слыхавшая

столичного шума, с любопытством рассматривала обивку в экипаже,

лакейскую шляпу с галунами, вскрикивала при каждой встрече с вагоном

конножелезки... А ее вопросы были еще наивнее и смешнее...

— Сколько получает жалованья ваш Порфирий? — спросила она, между

прочим, кивнув на лакея.

— Кажется, сорок в месяц...

— Не-уже-ли?! Мой брат Сережа, учитель, получает только тридцать!

Неужели у вас в Петербурге так дорого ценится труд?

— Не задавайте, Марфуша, таких вопросов, — сказала Зина, — и не

глядите по сторонам. Это неприлично. А вон поглядите, — поглядите искоса,

а то неприлично, — какой смешной офицер! Ха-ха! Точно уксусу выпил! Вы,

барон, бываете таким, когда ухаживаете за Амфиладовой.

— Вам, mesdames, смешно и весело, а меня терзает совесть, — сказал

барон. — Сегодня у наших служащих панихида по Тургеневе, а я по вашей

милости не поехал. Неловко, знаете ли... Комедия, а все-таки следовало бы

поехать, показать свое сочувствие... идеям... Mesdames, скажите мне

откровенно, приложа руку к сердцу, нравится вам Тургенев?

— О да... понятно! Тургенев ведь...

— Подите же вот... Всем, кого ни спрошу, нравится, а мне... не понимаю!

Или у меня мозга нет, или же я такой отчаянный скептик, но мне кажется

преувеличенной, если не смешной, вся эта галиматья, поднятая из-за

Тургенева! Писатель он, не стану отрицать, хороший... Пишет гладко, слог

местами даже боек, юмор есть, но... ничего особенного... Пишет, как и все

русские писаки... Как и Григорьевич, как и Краевский... Взял я вчера нарочно

из библиотеки «Заметки охотника», прочел от доски до доски и не нашел

решительно ничего особенного... Ни самосознания, ни про свободу печати...

никакой идеи! А про охоту так и вовсе ничего нет. Написано, впрочем,

недурно!

— Очень даже недурно! Он очень хороший писатель! А как он про

любовь писал! — вздохнула Кити. — Лучше всех!

— Хорошо писал про любовь, но есть и лучше. Жан Ришпен, например.

Что за прелесть! Вы читали его «Клейкую»? Другое дело! Вы читаете и

чувствуете, как всё это на самом деле бывает! А Тургенев... что он написал?

Идеи всё... но какие в России идеи? Всё с иностранной почвы! Ничего

оригинального, ничего самородного!

— А природу как он описывал!

— Не люблю я читать описания природы. Тянет, тянет... «Солнце

зашло... Птицы запели... Лес шелестит...» Я всегда пропускаю эти прелести.

Тургенев хороший писатель, я не отрицаю, но не признаю за ним

способности творить чудеса, как о нем кричат. Дал будто толчок к

самосознанию, какую-то там политическую совесть в русском народе

ущипнул за живое... Не вижу всего этого... Не понимаю...

— А вы читали его «Обломова»? — спросила Зина. — Там он против

крепостного права!

— Верно... Но ведь и я же против крепостного права! Так и про меня

кричать?

— Попросите его, чтоб он замолчал! Ради Бога! — шепнула Марфуша

Зине.

Зина удивленно поглядела на наивную, робкую девочку. Глаза

провинциалки беспокойно бегали по ландо, с лица на лицо, светились

нехорошим чувством и, казалось, искали, на кого бы излить свою ненависть

и презрение. Губы ее дрожали от гнева.

— Неприлично, Марфуша! — шепнула Зина. — У вас слезы!

— Говорят также, что он имел большое влияние на развитие нашего

общества, — продолжал барон. — Откуда это видно? Не вижу этого влияния,

грешный человек. На меня, по крайней мере, он не имел ни малейшего

влияния.

Ландо остановилось возле подъезда Брындиных.

1883

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

10 класс

2 тур

Сопоставьте стихотворения В.А. Жуковского, и А.А.Фета,

Ф.И.Тютчева.

В.А. Жуковский

Голос того света

Не узнавай, куда я путь склонила,

В какой предел из мира перешла...

О друг, я все земное совершила;

Я на земле любила и жила.

Нашла ли их? Сбылись ли ожиданья?

Без страха верь; обмана сердцу нет;

Сбылося все; я в стороне свиданья;

И знаю здесь, сколь ваш прекрасен свет.

Друг, на земле великое не тщетно;

Будь тверд, а здесь тебе не изменят;

О милый, здесь не будет безответно

Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд.

Не унывай: минувшее с тобою;

Незрима я, но в мире мы одном;

Будь верен мне прекрасною душою;

Сверши один начатое вдвоем.

1815

А.А. Фет

В тиши и мраке таинственной ночи

Я вижу блеск приветный и милой,

И в звездном хоре знакомые очи

Горят в степи над забытой могилой.

Трава поблекла, пустыня угрюма,

И сон сиротлив одинокой гробницы,

И только в небе, как вечная дума,

Сверкают звезд золотые ресницы.

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

10 класс

3 тур

1.По данному отрывку назовите автора и его произведение.

а. Наконец мы добрались до тростников, и пошла потеха. Утки шумно поднимались,

«срывались» с пруда, испуганные нашим неожиданным появлениям в их владениях,

выстрелы дружно раздавались вслед за ними, и весело было видеть, как эти кургузые

птицы кувыркались на воздухе, тяжело шлепались об воду.

б. «Пускать? не пускать?», - говорил сам себе <…> в то время, как волк подвигался к

нему, отделяясь от леса. Вдруг вся физиономия волка изменилась; он вздрогнул, увидав

еще, вероятно, никогда не виданные им человеческие глаза, устремленные на него, и,

слегка поворотив к охотнику голову, остановился - назад или вперед?..

в. — Да уже будет с неделю, как Адраган с поля улетел! — отвечал сокольник, показывая

своего кречета. — Да ведь ты, пожалуй, и не знаешь, Максим Григорьевич! Ну уж

набрался я было страху, как царь на меня раскручинился! Да сжалился надо мной

милосердный Бог и святой мученик Трифон! Проявил надо мною свое чудо! — Сокольник

снял шапку и перекрестился.

г. Место тяги было недалеко над речкой в мелком осиннике. Подъехав к лесу, <…> слез и

провел <…>о на угол мшистой и топкой полянки, уже освободившейся от снега. Сам он

вернулся на другой край к двойняшке-березе и, прислонив ружье к развилине сухого

нижнего сучка, снял кафтан, перепоясался и попробовал свободу движений рук.

Старая, седая Ласка, ходившая за ними следом, села осторожно против него и

насторожила уши. Солнце спускалось за крупный лес; и на свете зари березки,

рассыпанные по осиннику, отчетливо рисовались своими висящими ветвями с надутыми,

готовыми лопнуть почками.

д. Я возвращался с охоты и шёл по аллее сада. Собака бежала впереди меня.

Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь.

Я глянул вдоль аллеи и увидал молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на

голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал березы аллеи) и сидел неподвижно,

беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки.

2.Назовите авторов стихотворений, ставших популярными песнями и романсами.

1. Тройка («Что ты жадно глядишь на дорогу…»)

2. «Колокольчики мои…»

3. В дороге («Утро туманное, утро седое…»)

4. Песня цыганки («Мой костер в тумане светит…»)

5. Рябина («Что стоишь, качаясь…»)

Соотнесите литературные произведения и режиссеров, которые их

экранизировали.

А.П. Чехов. «Дама с собачкой»

С.Ф. Бондарчук

И.А. Гончаров. «Обломов»

И.Е. Хейфиц

Ф.М. Достоевский. «Братья Карамазовы»

Н.С. Михалков

А.Н. Островский. «Бесприданница»

Э.А. Рязанов

Л.Н. Толстой. «Война и мир»

И.А. Пырьев

4. Охарактеризуйте художественное своеобразие фрагмента стихотворения

В.Г.Бенедиктова «Вальс».

Все блестит: цветы, кенкеты,

И алмаз, и бирюза,

Люстры, звезды, эполеты,

Серьги, перстни и браслеты,

Кудри фразы и глаза.

Все в движеньи: воздух, люди.

Блонды, локоны и груди

И достойные венца

Ножки с тайным их обетом,

И страстями и корсетом

Изнуренные сердца.

Бурей вальса утомленный

Круг, редея постепенно,

Много блеска своего

Уж утратил. Прихотливо

Пары, с искрами разрыва,

Отпадают от него.

Будто прах неоценимый -

Пыль с алмазного кольца,

Осьпь с пышной диадимы,

Брызги с царского венца;

Будто звезды золотые,

Что, покинув небеса,

Вдруг летят в края земные,

Будто блестки рассыпные,

Переливчато - цветные,

С огневого колеса.

1840

5. Дайте историко-литературный комментарий к стихотворению

Е.А.Боратынского «К-ву».

Чтоб очаровывать сердца,

Чтоб возбуждать рукоплесканья,

Я слышал, будто для певца

Всего нужнее дарованья.

Путей к Парнасу много есть:

Зевоту можно произвесть

Поэмой длинной, громкой одой,

И в век того не приобресть,

Чего нам не дано природой.

Когда старик Анакреон,

Сын верный неги и прохлады,

Весёлый пел амфоров звон

И сердцу памятные взгляды:

Вслед за толпой младых забав,

Богини песней, миновав

Певцов усерднейших Эллады,

Ему внимать исподтишка

С вершины Пинда поспешали

И балагура старика

Венком бессмертья увенчали.

Так своенравно Аполлон

Нам раздаёт свои награды;

Другому богу Геликон

Отдать хотелось бы с досады!

Напрасно до поту лица

О славе Фофанов хлопочет:

Ему отказан дар певца,

Трудится он, а Феб хохочет.

Меж тем даря веселью дни,

Едва ли Батюшков, Парни

О прихотливой вспоминали,

И что ж? нечаянно они

Её в Цитере повстречали.

Пленён ли Хлоей, Дафной ты,

Возьми Тибуллову цевницу,

Воспой победы красоты,

Воспой души своей царицу;

Когда же любишь стук мечей,

С высокой музою Омира

Пускай поёт вражды царей

Твоя воинственная лира.

Равны все музы красотой,

Несходства их в одной одежде,

Старайся нравиться любой,

Но помолися Фебу прежде.

1822

6.Составьте летопись жизни и творчества И.С. Тургенева.

7. Составьте примерный список произведений для сборника «Русская литературная

критика XIX века» и напишите к нему краткую вступительную статью.

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

11 класс

1 тур

Комплексный анализ художественного текста

П.С. Романов

У парома

Ночь была тихая. За рекой, над лугами, в туманной теплой мгле стоял

над концами красный рог месяца и освещал всю окрестность неясным,

призрачным светом.

Река под тенью высокого берега чернела внизу, и только изредка от

плеснувшей рыбы тусклый луч ущербного месяца на секунду загорался в

изгибе струи.

На низком известковом берегу под обрывом, около лежащей кверху

дном лодки, горел огонек и темнели фигуры двух людей.

На воде у берега чернел паром, а около виднелся силуэт дуги и

лошади.

-- Вон еще ктой-то едет, сейчас заодно двоих свезу,-- сказал паромщик,

высокий парень в накинутой на плечи куртке.

Он встал, загородился от света костра и крикнул в темноту:

-- Эй, к парому, что ли, едешь?

-- К парому,-- отвечал из темноты голос, и послышался скрежет колес

телеги, въехавшей с мягкой дороги на прибрежный каменный хрящ.

-- Картошку печете? -- сказал мужик в пиджаке и сапогах, спрыгнув на

ходу с лошади. И замотал вожжи за угол передка.

-- Картошку. Выпить нет ли?

-- Выпить нету.

Приехавший оглянулся по сторонам, как бы не узнавая места и сказал:

-- А где ж тут часовенка-то стояла?

-- Сломал к черту,-- ответил перевозчик.-- Мужики часовню

построили, а паром сделать не могли, за три версты ездили, пока я не

обладил. Да брошу скоро, уйду отсюда. Это дело не по мне.

-- Отчаянная голова! Вот кто, можно сказать, бога не боится,--

проговорил вновь приехавший и подсел к огоньку.-- Смотри, Петруха, на том

свете ответишь.

-- Э, терпеть этого не могу,-- сказал паромщик.-- И не то, чтобы

фантазия, а из нутра, братец ты мой. Как что божественное, так у меня с

души воротит. А сейчас оно мне вот где сидит...

Петр оглянулся в темноту, как бы боясь, чтобы не услышал тот, к кому

имеет отношение разговор.

-- Ходит тут ко мне одна девка... Хорошая девка... и не то, чтобы для

баловства, а замуж хочу ее взять. А она твердит свое: покамест в церковь не

сведешь, ничего не получишь.

-- Посылай к черту... По нынешним временам это...

-- Сам знаю... Но вот поди, словно домовой обвел! На других глядеть

не хочу, а эту, как увижу -- с бугра с оглядочкой от сарая идет,-- ну, прямо

сил никаких нет. А насчет бога -- не могу. Можно сказать, вся округа знает,

что я самый что ни на есть отчаянный, а я в церкву из-за бабы пойду!

Он выкатил палочкой из золы картошки, и все, замолчав, стали есть.

Вдруг на противоположном берегу что-то сорвалось и покатилось вниз

по камням. Все, перестав есть, посмотрели в том направлении.

-- Камень, что ли, сорвался...

-- Камень...-- иронически проговорил приехавший раньше мужичок в

полушубке.-- То не срывался, а то сразу сорвался. Без причины и камень не

срывается. Все поигрывают...

-- А может, зверь какой,-- сказал Петр.

-- Сейчас, может, и зверь, я против этого ничего не говорю. А иной раз

такие штуки бывают, что зверь тут ни при чем. Один раз со мной была

штучка...

Мужичок поправил головешку в костре, подвинулся на руках в

сторону от дыма и продолжал:

-- Ехал я из города, слез по дороге около шинка, там -- приятели. Тары

да бары, хватился я -- уж ночь. Вот такая, как сейчас помню, месяц на

ущербе, красноватый такой...

-- Это самое бедовое дело,-- отозвался мужик в пиджаке,-- потому

темной ночи они не любят, в светлую выходить боятся, а вот когда такой

свет, вроде как двоится, тут они и орудуют.

-- Да... сел это я в телегу, поехал. Гляжу

-- откуда ни возьмись,

жеребеночек с лугу бежит, статненький такой, ладненький. И прямо ко мне.

Остановился и смотрит на меня, чудно так... Поймаю, думаю, его, отбился

откуда-нибудь. Остановил лошадь. Только хочу его за гривку схватить, а он

молчком шага на два отскочит и опять стоит.

-- Вот, вот, на этом они и ловят.

-- Да... чудно так отскакивает. Станет против месяца и опять на меня

смотрит, глазами поблескивает.

-- Копыта бы у него посмотреть...

-- Конешно б, первое дело, копыта надо смотреть, а мне это невдомек,

ну, и сюда хорошо залил. И вот, братец ты мой, все иду да иду за ним. Луг

пустой, месяц светит, и мы с ним одни посередь луга. Так что ж ты

думаешь!.. Под утро петухи закричали, я вроде как проснулся, гляжу --

жеребенка никакого нету, а сижу я около речки над самой кручью, ноги вниз

свесил...

-- Под обрыв, сволочь, вел! -- воскликнул мужик в пиджаке.

-- Да... вот, братец ты мой, а ты говоришь -- ученые!.. До бога доперли,

ниспровергли, говорят, наотделку, а на черте спотыкнулись: орудует по-

прежнему. Но надо правду сказать: как вот где железная дорога пройдет, там

-- как отрежет -- нету. А вот лес этот, овраги да обрывы...

-- Бога никак не признаю,-- сказал Петр,-- а чертей окаянных вот до

чего боюсь -- просто стыд берет... А уж когда-нибудь наука допрет, и до них

допрет, разъяснит.

Он прислушался, потом встал и отошел в сторону от костра,

вглядываясь в темноту по направлению к деревне. Потом вернулся к костру.

Река тихо струилась. Изредка плескала у противоположного берега

крупная рыба. И чуть белела в тусклом свете монастырская стена вдали

около соснового бора.

В костре, вспыхивая, горела одна толстая плаха, выкинутая на берег

разливом, и лежали на золе ровным кружком отгоревшие концы хвороста.

Вдруг на этом берегу посыпались камни, точно кто-то шел и наступил

на плохо державшийся камень.

-- Глянь, с двух сторон заходит,-- сказал мужичок в полушубке.-- Вот

полюбился-то ты им. Я б тут ни одной ночи не просидел.

Петр, сначала пугливо оглянувшийся в сторону шума, приподнялся на

коленях, прислушался, потом торопливо встал и сказал:

-- Ну, давайте перевезу.

Лошадей ввели по сходням, и паром отчалил.

-- Я сейчас...-- крикнул Петр кому-то на берег.

-- И как тебе не страшно сидеть тут? -- опять сказал мужичок в

полушубке.

-- Нарочно себя приучаю; намедни как загогочет в лесу человеческим

голосом, волосы на голове даже зашевелились.

-- Зашевелятся...

Лошади съехали на берег. Петр вернулся. Около костра, пугливо

оглядываясь по сторонам в темноту, сидела худенькая девушка. Она

накинула на голову платок и опустила его на глаза, чтобы ее нельзя было

узнать. Что-то в ней было тонкое, хрупкое, не деревенское, а скорее

монашеское или сектантское. И платок на ней был не красный, а черный, еще

больше оттенявший белизну ее лица и тонкость профиля.

-- Уж я ждала, ждала

-- под ракитой, а они все сидят,-- сказала

девушка.

Петр хотел было подкинуть дров, но девушка испуганно оглянулась и

замахала руками.

-- Голубчик, не надо, а то ну-ка кто увидит.

Петр сел около нее, потом вытянулся на траве и, положив ей голову на

колени, лег лицом вверх.

Над собой он видел склонившееся лицо девушки, а за ним темное небо

со слабо мерцающими звездами. Пахло речной водой и сырой от росы

травой.

-- Так бы до самого рассвета и лежал...-- сказал он. Поднял руки, обнял

за шею девушку и притянул ее голову ближе к себе. В полумраке костра

видел он над собой блестевшие девичьи глаза и, скорее чувствовал, чем

видел, ее улыбку.

-- Эх, девка, девка, что ты со мной делаешь!.. Веришь ли, себя не

узнаю. Стал бы я с другой так воловодиться!.. Плюнул бы да ушел. Они сами

вон на шею вешаются. А ты, как кремень... А может, оттого и кремень, что не

любишь?..

Девушка вздохнула.

-- Ох, и люблю -- и боюсь.

-- Чего боишься?

Девушка не ответила, только опять вздохнула и, держа его голову на

своих коленях, откинулась назад.

То ли она хотела скрыть навернувшиеся слезы, то ли не хотела, чтобы

он видел выражение ее лица, только она вздохнула еще раз глубоко и, точно

содрогнувшись от сырости, сидела некоторое время неподвижно, глядя в

неясную даль лугов, где узким красноватым серпом стоял еще месяц над

копнами.

-- Ну, что я, разбойник, что ли, какой?.. Я и человека жалею и скотину,

а что до этого, то нету у меня. И что ж я в церковь пойду,-- это против себя

иттить. Сколько глаз вверх ни пяль, все равно там ничего не увидишь. Это ты

около монашек натерлась...

-- Нет, у меня это смальства...

Девушка, как бы думая о своем, подняла глаза и долго молчала и

глядела на небо, где в неподвижном ночном покое сияли и мерцали далекие

миры. Оттуда медленно перевела взгляд на любимого человека. Несколько

времени смотрела ему в глаза, как будто с тщетной надеждой искала в них

чего-то, потом вздохнула и отвела взгляд.

-- Вот погляжу на тебя,-- сказал Петр,-- и все наши девки против тебя,

как скотина несмысленная. Все ты понимаешь... а вот защелкнуло с одной

стороны -- и никак. Чего бы я не дал, чтобы... Так взял бы и стряхнул с тебя

это.

-- Об тебе вчерась целую ночь думала,-- сказала тихо, как бы про себя,

девушка.-- Не буду я больше ходить к тебе...

Петр поднял голову с ее колен и сел рядом.

-- Что еще выдумала... Отчего не будешь? -- спросил он тревожно.

-- Грех... без бога живешь. И меня туда же тянешь.

-- Вот чертово затемнение мозгов-то! -- воскликнул Петр, хлопнув себя

с досадой по колену.-- Да теперь почесть все так-то. Даже девки. И не то, что

жить, как я с тобой хочу, а просто путаются с кем попало.

-- Ну и иди к ним. Что же ты ко мне-то льнешь да сюда все зовешь?

-- Слушай, дурешка ты моя милая! Неужто нам плохо? А?

-- Кабы плохо, не ходила бы...

-- Так что ж тебе далось это? Я с тобой жить хочу, а ты вон туда, в

монастырь, смотришь.

-- А ты, знать, креста боишься? -- сказала девушка, пристально, остро

посмотрев на него.

-- Я-то?.. Чего мне бояться. А противно,-- вот и все. Думаю так, а

делать иначе буду. Эх, взял бы я тебя вот так... Никого кроме -- только с

тобой и хочу жить...

Он положил голову девушки к себе на колени и, как бы укачивая,

низко наклонившись, смотрел ей в лицо.

-- Значит, не хочешь,-- сказала девушка,-- кабы хотел, церкви бы не

испугался.

-- Не хочешь... Да я б тебя...-- Он вдруг с силой сжал ее и сделал

быстрое движение встать.

-- Не трожь...-- послышался голос девушки. Голос был спокойный,

неторопливый, но в нем слышалась угроза и решимость.-- Потому и хожу к

тебе, что верю, что нахальничать не будешь, а ежели тронешь, то, вот те

крест, там буду...

И она показала рукой на реку.

Некоторое время оба молчали, Петр сидел, опершись ладонью о землю

и повернувшись от девушки, смотрел в неясную даль лугов и нетерпеливо

покусывал губы. Вдруг в реке бултыхнулось что-то огромное, точно прыгнул

человек.

-- У, сволочи...-- сказал Петр, вздрогнув и посмотрев в ту сторону,--

разыгрались!..

-- Люди венчаются, а ему нельзя,-- проговорила девушка.-- Что ж ты?..

Может, черту душу продал, почем я знаю?.. Может, тебе на роду такое

написано, что...-- Она не договорила.

Петр с досадой быстро повернулся к ней.

-- Вот как затемнение найдет, тут уж ничего не сделаешь!

проговорил он, с раздражением глядя на девушку.-- Ведь не я один не хожу и

не верю, теперь сколько народу так-то...

-- Другие только языком брешут, а как праздник, так прут на девок

глазеть... А на тебе... ровно печать какая... боишься к дверям подойти.

-- Какая там к черту печать... Брехня бабья! Ты рассуди, я тебя с

другого конца подведу: кто попа не принимает? -- Петруха. Кто над леригией

смеется?

-- Петруха. И вдруг этот самый Петруха, освободившийся от

затемнения и народного суеверия, за девкой в церковь пошел, как теленок на

веревочке.

-- А какое кому дело?..

-- Не кому какое дело, а мне.

Девушка ничего не ответила, закрыла лицо руками и, опустив голову,

долго сидела в таком положении.

Петр называл ее ласковыми именами, качал за плечо, но она, не

отнимая рук от лица, сидела, не изменяя позы.

Он бросил ее трогать и, глядя остановившимися глазами на

потухающий костер, о чем-то напряженно, мучительно думал, кусая губы.

-- Раз нету ничего, что ж я пойду лбом бохать? Прямо чудно, ей-богу,--

проговорил он наконец.

-- А может, есть?

-- Ни черта нету. Коли есть, так покажи...

-- Не увидишь...

-- Что ж, у меня глаза, что ли, не такие?

-- Не такие... душа у тебя темная,-- сказала девушка, задумчиво глядя

на звездное небо.

-- Ну, прямо хлыстовка из Алексеевской слободы! -- сказал Петр, с

раздражением посмотрев на поднятый кверху тонкий профиль.

-- Всякий по-своему верит...-- ответила она уклончиво.

-- А вот мне не даешь небось по-своему верить.

-- Тебе верить не во что, кроме как...-- глухо отозвалась девушка, не

договорив какого-то слова.

-- Эх, ушел бы я от вас, где настоящие люди живут! А то тут этот

чертов монастырь да овраги, да леса, вот вы и...

Девушка сидела, не отвечая, потом проговорила, видимо, поглощенная

какой-то своею мыслью:

-- Я еще на Пасху об тебе думала, когда со свечами стояли. А потом

шла по деревне, везде в окнах светло, огоньки горят, и душа у меня вроде как

светлая, светлая сделалась... А у тебя, гляжу, окна темные, пустые. И так

нехорошо сразу мне стало.

-- Отчего ж тебе нехорошо стало?

-- Не знаю,-- сказала она, вздохнув. Потом вдруг взглянула на него, как

бы решив прямо поставить какой-то мучительный для нее вопрос, и сейчас

же, опять опустив глаза, спросила тихо, едва слышно:

-- А в черта... веришь?..

Видно было, как она задержала дыхание, ожидая ответа.

Петр молчал. Потом неохотно сказал:

-- Когда-нибудь конец придет и ему.

-- А сейчас, видно, не пришел?..-- отчужденно-зло спросила девушка.

-- Может, еще не пришел. Что знаю -- говорю, а чего не знаю, говорить

не буду.

-- То-то, я слыхала...

-- Про что ты слыхала?

-- Про это самое... сам признался.

-- Да в чем признался-то, черт?!

-- В том... Ни во что не верить нельзя... Не в то, так в это.

-- Вот мозги-то защелкнуло!..

Петр, с раздражением отвернувшись от девушки, смотрел в сторону, а

она, с лицом, на котором была боль и мука, сидела, опустив голову, и

перебирала руками край платка.

Месяц еще ниже опустился над лугом, где длинной полосой стелилась

туманная муть. С реки потянуло свежим холодком. Приближался ранний

летний рассвет.

-- Ну...-- сказала девушка, вдруг смело и твердо подняв голову и

посмотрев в упор на Петра,-- видно, так тому делу быть.

-- Уходишь?..

Она, встав с земли, отряхнула платье на коленях и, посмотрев

несколько времени парню в глаза, сказала:

-- Ухожу... Теперь уж совсем.

-- Как совсем?.. Да ну, брось. Ай не жалко?

Девушка, не отвечая и с остановившимся дыханием, закусив до боли

губы, смотрела на него, как смотрят, когда решается вопрос целой жизни.

Потом глухо, но твердо сказала:

-- Прощай...

Петр хотел ее обнять. Но девушка поспешно сделала шаг назад.

-- Что ж, уж и поцеловать не хочешь?

-- Это теперь ни к чему. Прощай...

И она пошла к темневшему высокому берегу, на котором виднелись

разбросанные силуэты изб.

Петр остался стоять на месте, опустив голову и бездумно глядя на

тлевший костер.

Фигура девушки в накинутом платке уходила все дальше и дальше,

сливаясь с темнотой бугра. И вдруг у Петра дрогнуло сердце: она

остановилась и повернулась к нему. Он весь насторожился и замер.

И одну секунду они стояли так, точно ожидая, что что-то сейчас

сделается, и они бросятся друг к другу.

Но ни он, ни она не сделали ни шага. Девушка медленно повернулась и

пошла дальше.

Петр стоял еще несколько времени и смотрел в ту сторону. Потом,

скрипнув зубами, с силой бросил фуражку на траву, лег грудью на землю,

разбросав ноги и уткнувшись лицом в сгиб локтя, и остался в таком

положении.

На бугре, куда ушла девушка, скрипнули чуть слышно ворота, пропел

где-то петух. И все затихло.

Месяц за рекой совсем опустился за полосу туманной мути, и звезды

мигали уже бледнее и реже, как бывает перед рассветом.

1926

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

11 класс

2 тур

Сопоставьте стихотворения И.А. Бродского и Н.М. Рубцова.

И.А. Бродский

В деревне Бог живёт не по углам,

Как думают насмешники, а всюду:

Он освящает кровлю и посуду

И честно двери делит пополам.

В деревне он в избытке: в чугуне

Он варит по субботам чечевицу,

Приплясывает сонно на огне,

Подмигивает мне, как очевидцу.

Он изгороди ставит, выдаёт

Девицу за лесничего, и в шутку

Устраивает вечный недолёт

Объездчику, стреляющему в утку.

Возможность же всё это наблюдать,

К апрельскому прислушиваясь свисту, -

Единственная, в общем, благодать,

Доступная в деревне атеисту.

1964

Н.М. Рубцов

В сибирской деревне

То желтый куст,

То лодка кверху днищем,

То колесо тележное

В грязи...

Меж лопухов -

Его, наверно, ищут -

Сидит малыш,

Щенок скулит вблизи.

Скулит щенок

И все ползет к ребенку,

А тот забыл,

Наверное, о нем,-

Задания заключительного этапа 15 Всероссийской олимпиады

школьников по литературе

11 класс

3 тур

1.По данному отрывку назовите автора и его произведение.

а. На самом краю села Мироносицкого, в сарае у старосты Прокофия, расположились на

ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое: ветеринарный врач <…> и учитель

гимназии <…>.

б. Крепко грянул среди этого гама выстрел - и всё « заварилось» и покатилось куда-то

вдаль.

- Береги-и! - завопил кто-то отчаянным голосом на весь лес.

«А, береги!

- мелькает в голове опьяняющая мысль. Гикнешь на лошадь и, как

сорвавшийся с цепи, помчишься по лесу, уже ничего не разбирая по пути. Только деревья

мелькают перед глазами да лепит в лицо грязью из-под копыт лошади. Выскочишь из

лесу, увидишь на зеленях пеструю, растянувшуюся по земле стаю собак и ещё сильнее

наддашь «киргиза» наперерез зверю, - по зеленям, взметам и жнивьям, пока, наконец, не

перевалишься в другой остров и не скроется из глаз стая вместе со своим бешеным лаем и

стоном. Тогда весь, весь мокрый и дрожащий от напряжения, осадишь вспененную,

хрипящую лошадь и жадно глотаешь ледяную сырость лесной долины. Вдали замирают

крики охотников и лай собак, а вокруг тебя - мертвая тишина.

в. Вдруг далеко, в самой чаще, раздался лай Рябчика - характерный лай собаки, идущей за

зверем: тоненький, заливчатый и нервный, почти переходящий в визг. Тотчас же услышал

я и голос Ермолы, кричавшего с ожесточением вслед собаке: «У—бый! У-бый!», первый

слог - протяжным резким фальцетом, а второй - отрывистой басовой нотой (я только

много времени спустя дознался, что этот охотничий полесский крик происходит от

глагола « убивать»).

г. Определив место, где жили волки, мы обошли его на лыжах и по лыжнице, по кругу в

три километра, развесили по кустикам на веревочке флаги, красные и пахучие. Красный

цвет пугает волков, и запах кумача страшит, и особенно боязливо им бывает, если

ветерок, пробегая сквозь лес, там и тут шевелит этими флагами.

Сколько у нас было стрелков, столько мы сделали ворот в непрерывном кругу этих

флагов. Против каждых ворот становился где-нибудь за густой елочкой стрелок.

Осторожно покрикивая и постукивая палками, загонщики взбудили волков, и они сначала

тихонько пошли в свою сторону. Впереди шла сама волчица, за ней - молодые переярки и

сзади, в стороне, отдельно и самостоятельно,

- огромный лобастый матерый волк,

известный крестьянам злодей, прозванный <…>.

д. Многие тысячи лет прошли с той поры, когда случилось это. Далеко за морем, на

восход солнца, есть страна большой реки, в той стране каждый древесный лист и

стебель травы дает столько тени, сколько нужно человеку, чтоб укрыться в ней от

солнца, жестоко жаркого там.

Вот какая щедрая земля в той стране!

Там жило могучее племя людей, они пасли стада и на охоту за зверями тратили свою

силу и мужество, пировали после охоты, пели песни и играли с девушками.

2.Назовите авторов стихотворений, ставших популярными песнями и романсами.

1. Песня о встречном («Нас утро встречает прохладой…»)

2. «Отговорила роща золотая…»

3. Песенка о капитане («Жил на свете капитан…»)

4. Враги сожгли родную хату

5. Соловьи («Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат…»)

Соотнесите литературные произведения и режиссеров, которые их

экранизировали.

Б.Л. Васильев. «А зори здесь тихие»

В.В. Бортко

М.А. Шолохов. «Судьба человека»

Г.А. Панфилов

М.А. Шолохов. «Тихий Дон»

С.И. Ростоцкий

М.А. Булгаков. «Собачье сердце»

С.Ф. Бондарчук

М. Горький. «Васса Железнова»

С.А. Герасимов

4. Охарактеризуйте художественное своеобразие стихотворения А.А.Тарковского.

И это снилось мне, и это снится мне,

И это мне еще когда-нибудь приснится,

И повторится все, и все довоплотится,

И вам приснится все, что видел я во сне.

Там, в стороне от нас, от мира в стороне

Волна идет вослед волне о берег биться,

А на волне звезда, и человек, и птица,

И явь, и сны, и смерть - волна вослед волне.

Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду,

Жизнь - чудо из чудес, и на колени чуду

Один, как сирота, я сам себя кладу,

Один, среди зеркал - в ограде отражений

Морей и городов, лучащихся в чаду.

И мать в слезах берет ребенка на колени.

1974

5. Дайте историко-литературный комментарий к стихотворению Д.Б. Кедрина

«Дума о России».

Широка раскинулась Россия,

Много бед Россия выносила:

На нее с востока налетали

Огненной метелицей татары,

С запада, затмив щитами солнце,

Шли стеною на нее ливонцы.

"Вот ужо, - они ее пугали, -

Мы в песок сотрем тебя ногами!

Погоди, мол, вырастет крапива,

Где нога немецкая ступила..."

Бил дозорный в било на Пожаре,

К борзым коням ратники бежали,

Выводил под русским небом синим

Ополченье тороватый Минин,

От неволи польской и татарской

Вызволяли Русь Донской с Пожарским,

Смуглая рука царя Ивана

Крестоносцев по щекам бивала.

И чертили по степным яругам

Коршуны над ними круг за кругом,

Их клевало на дорогах тряских

Воронье в монашьих черных рясках,

И вздымал над битой вражьей кликой

Золотой кулак Иван Великий...

Сеял рожь мужик в портах посконных,

И Андрей Рублев писал иконы,

Русичи с глазами голубыми

На зверье с рогатиной ходили,

Федька Конь, смиряя буйный норов,

Строил чудотворный Белый город,

Плошка тлела в слюдяном оконце,

Девки шли холсты белить на солнце,

Пели гусли вещего Баяна

Славу прошлых битв, и Русь стояла,

И Москва на пепле вырастала,

Точно голубятня золотая...

Нынче вновь кривые зубы точит

Враг на русский край. Он снова хочет

Выложить костьми нас в ратном поле,

Волю отобрать у нас и долю,

Чтобы мы не пели наших песен,

Не владели ни землей, ни лесом,

Чтоб влекла орда тевтонов пьяных

Наших жен в шатры, как полонянок,

Чтобы наши малые ребята

От поклонов сделались горбаты,

Чтоб лишь странники брели босые

По местам, где встарь была Россия...

Не бывать такому сраму, братцы!

Грудью станем! Будем насмерть драться!

Изведем врага! Штыком заколем!

Пулею прошьем! Забьем дрекольем!

В землю втопчем! Загрызем зубами,

А не будем у него рабами!

Ястреб нам крылом врага укажет,

Шелестом трава о нем расскажет,

Даль заманит, выдаст конский топот,

Русская река его утопит...

Не испить врагу шеломом Дона!

Русские не склонятся знамена!

Литература (с ответами). Всероссийская олимпиада школьников в Москве (2020-2009 год) - часть 29