Цитаты и фразы из фильмов - часть 2084

Сегодня Германия гордится
своим экономическим чудом.
Она также гордится тем, что
является родиной Гете и Бетховена.
Но Германия - это также
страна Гитлера, Эйхмана
и их многочисленных
приспешников и попутчиков.
Как день состоит из
дня и ночи,
так и история каждого народа имеет
свои светлые и темные стороны.
Я верю, что молодое
поколение Германии
готово узнать всю
историю, всю правду,
с которой их родителям
порой трудно смириться.
ГОСУДАРСТВО ПРОТИВ ФРИЦА БАУЭРА
Господин Бауэр?
ФРАНКФУРТ, конец 1950-х гг.
Я принес вам продукты.
Мне положить их в холодильник?
...перевозки водным транспортом.
Но также и авиаперевозки...
Ваша машина будет готова завтра с 7 утра.
Если я понадоблюсь вам раньше, дайте знать.
Хорошего вечера.
Господин?
Господин?
Господин...
Господин!
Господин!
Помогите! Помогите, нам нужна помощь!
Это не похоже на покушение.
Очевидно, генпрокурор принял
смесь алкоголя и снотворного.
- Сколько таблеток снотворного?
- Двух или трех не хватает.
Если бы их было больше, можно было бы
подумать, что он хотел покончить с собой.
- Именно.
- Тщательно осмотрите квартиру.
Крейдлер?
Федеральное управление уголовной полиции.
- Крайдлер?
- Добрый вечер, господин главный прокурор.
Ваш начальник сегодня
чуть не лишился жизни.
- Покушение?
- Нет.
Это можно расценить
как попытку самоубийства.
Как он себя чувствует?
Он обязательно поправится.
Но как долго мы сможем позволить
себе такого генерального прокурора?
Еще немного давления, и он...
Его место может стать вакантным.
Спасибо, Гебхардт.
- Не за что. Хорошего вечера.
- Благодарю.
БУЭНОС-АЙРЕС, Аргентина
Мы продолжаем беседу с господином
Эйхманом по еврейскому вопросу.
Каков был бы наилучший
исход дела с евреями?
Я скажу вам совершенно
честно, товарищ Зассен,
если бы мы из 10,3 миллионов евреев
уничтожили 10,3 миллиона,
я был бы доволен и сказал:
"Хорошо, мы уничтожили врага".
Это наш долг во имя
нашей крови, нашей нации,
во имя свободы нашего народа,
который мы исполнили.
Я был виноват и в том, что задуманное
мною уничтожение врага
не было полностью реализовано.
Я был недостаточного ума.
Это моя вина.
По правде говоря, я мог и
должен был сделать больше.
Добрый день, господин генеральный прокурор.
Я не хочу говорить об этом.
Но спасибо вам.
Фриц!
- Господин премьер-министр, какая честь.
- Я хотел навестить тебя.
О, это очень мило с твоей стороны.
Но вряд ли это стоит внимания.
Ты мог бы позвонить.
Садись, нам нужно поговорить.
Дайте нам минуту наедине, ладно?
Ходят слухи, Фриц.
Что за слухи?
Что ты пытался
покончить с собой.
Я уже давно не могу
спать без таблеток.
Как твой начальник, я не могу
игнорировать такие слухи.
У меня есть пистолет.
Если я захочу покончить с собой,
тогда не будет никаких слухов.
Господин Бауэр! Как приятно видеть вас целым
и невредимым. Я слышал о вашем несчастье.
Не волнуйтесь, Крайдлер,
со мной все в порядке.
Да? Вы выглядите бледным. Свежий
воздух пошел бы вам на пользу.
Да, вы правы.
Приезжайте как-нибудь ко мне в гости в
мой загородный дом. Вы любите охоту?
Да, но не на животных.
Кто-нибудь был в моей комнате?
- Насколько я знаю, нет. Опять что-то пропало?
- Папка Шнайдера.
Соберите всех прокуроров, пожалуйста.
Сейчас?
Мне нужны только специальные следователи.
Пожалуйста.
- Как поживаете?
- Добрый вечер, господа. Пожалуйста.
- Спасибо.
- Господин Бауэр.
Спасибо, что пришли так поздно. Как
вы знаете, я был нездоров несколько дней.
Кто хочет сигару?
- Нет, спасибо.
- Спасибо.
Спасибо, нет. Не нужно.
Хорошо.
Как продвигаются поиски
Бормана и Менгеле?
Ничего нового.
- Поиск Эйхмана?
- К сожалению, у меня тоже нет ничего нового.
Господин Кюглер, господин Фогель,
есть ли у вас что-нибудь новое?
- Ну...
- Мы были заняты другими делами.
Никакого существенного
развития не произошло.
А как иначе?
Вас не было всего неделю.
Да, а что должно произойти,
если через двенадцать лет после
войны ничего не произошло?
Что ж, благодарю вас.
Со всем уважением,
господин Бауэр, это все?
- Что вы имеете в виду?
- Это не могло подождать до понедельника?
Простите, если я нарушаю
ваше домашнее счастье.
Мне не нужно извиняться за то, что я хочу
быть со своими детьми в пятницу вечером.
И мне не нужно ни
за что извиняться.
Пока меня не было, еще одна папка
исчезла из моего кабинета.
На этот раз это дело командира СС Шнайдера,
который теперь спокойно работает в Мерседес-Бенц.
Мой собственный офис -
вражеская территория,
и здесь нет никакого прогресса.
- Прощайте.
- Прощайте.
Прощайте.
Господин Бауэр?
Дело Шнайдера у меня.
- Оно у вас?
- У меня. Вы просили меня оценить улики против него.
Почему вы не сказали об этом сразу?
Я не хотел ставить вас
в неловкое положение.
Это делает вас редким
исключением, Ангерманн. Спасибо.
Хорошего вечера.
УМРИ, ЕВРЕЙ!!!
Оператор, пожалуйста, соедините
с Копенгагеном. Семья Тифенталь.
- Тифенталь.
- Привет, Вальтер. - Алло?
Это Фриц. Я тебе не помешал?
Фриц? Привет! Как
поживаешь? Марго, твой брат!
- Спасибо. Спасибо, очень хорошо. А вы?
- Всё хорошо.
- А вот и она.
- Фриц, как мило!
Марго, дорогая.
Я не помешал? Я... Я просто
хотел услышать твой голос.
Почему? Тебе снова
угрожают смертью?
Нет, нет. Всё в порядке.
Я... Возможно, я все-таки смогу приехать
в Копенгаген на твой день рождения.
О, это было бы здорово.
Мы будем очень рады.
Может, пригласить твою жену?
Тогда мы будем все вместе.
Да, да, пригласи ее, если
хочешь. Я буду рад.
Да... Мне нужно вернуться
к работе, Марго.
До свидания.
Здравствуйте.
- Три апельсина.
- Да, господин.
Ник?
- Где Ник?
- Он пошел купаться с девушкой.
- Чему тут улыбаться?
- Думаю, она ему нравится.
Если только он не приведет ее сюда.
Увидимся завтра.
Привет! Есть осталось что-нибудь поесть?
Что случилось?
О, доброе утро, господин Бауэр.
Я думала, что вы уже в Копенгагене.
Я сейчас еду в аэропорт. Я возьму
с собой кое-что по работе.
Используйте эти несколько дней,
чтобы отдохнуть.
Тогда я стану первым человеком,
способным отдохнуть на семейной встрече.
- Доброе утро.
- Большое спасибо. - Не за что.
О, это, кажется, частное.
Уважаемый господин Бауэр,
я пишу вам в надежде,
что вы поможете мне поймать человека,
разыскиваемого за многочисленные убийства.
Это для вас.
У меня есть основания
полагать. что Адольф Эйхман...
- Господин Бауэр?
- ... проживает в пригороде Буэнос-Айреса под чужим именем.
Моя дочь Сильвия влюбилась
в старшего сына Эйхмана Ника.
Я прочитал в аргентинской ежедневной газете,
что ваш офис разыскивает Эйхмана.
Адольф Эйхман
был ответственен за перевозку
миллионов евреев со всей Европы
в лагеря, где их убивали.
Если вас заинтересовала моя информация,
я буду очень рад получить ответ.
Искренне Ваш, Герман.
Пожалуйста, отмените мой рейс
в Копенгаген и соедините меня с моей сестрой.
Алло, вы меня слышите?
ВИСБАДЕН, официальная
резиденция губернатора Гессена
- Фриц!
- Роза Люксембург?
А ты смелый. Что говорит
Ведомство по охране конституции?
- Они наверняка все еще расследуют, кто она такая. Входи.
- Спасибо.
Присаживайся.
Спасибо.
Бренди?
Нет, спасибо.
Человек по имени Лотар Герман
считает, что обнаружил
Адольфа Эйхмана в Аргентине.
Оберштурмбаннфюрер СС,
начальник отдела IV, B4 главного
управления безопасности рейха,
ответственный за "переселение" евреев.
Следственное дело было
открыто уже в 1945 году.
Хм. И что ты хочешь сделать сейчас?
Отдать его под суд в Германии.
Что ж. Хорошо.
Но я не знаю, как.
Я просто не знаю, как.
- Твой праведный гнев - это хорошо. Он продлевает молодость.
- Нет!
Мой гнев сопровождается
бессилием. И это делает меня старым!
Чего я, собственно, добился?
Офицеры, пытавшиеся убить Гитлера, больше
не предатели, прекрасно. Но в остальном? Ничего!
Все расследования зашли в тупик.
Знаешь, я действительно думал
после 45-го, что мы победили зло.
Я думал, что мы сможем
построить новое общество:
свободное, справедливое, братское.
Но людей не интересуют видения.
Они хотят хороший дом на одну
семью и маленький автомобиль.
Им нужно проклятое
примирение Аденауэра!
Реставрация победила революцию,
как это часто бывало в Германии.
Я не могу здесь дышать!
Ты знал, что будет нелегко.
Эйхман, это был бы сильный удар.
Он был центральной фигурой.
Организатор окончательного решения.
Все нити сходились к нему.
Многие люди не смогут спать по ночам,
если мы отдадим его под суд во Франкфурте.
Я связался с Интерполом,
но они сказали, что не занимаются
политическими преступлениями.
Все следственные органы
кишат национал-социалистами.
БКА, БНД и
Ведомство по охране конституции.
Но у тебя есть твои прокуроры.
В моем собственном
офисе исчезают файлы.
Рим тоже не за один день строился.
Когда мы боролись на улицах
Веймарской республики за СДПГ,
ты тогда торопился больше, чем здесь,
в твоей уютной официальной вилле.
Я назначил тебя
генеральным прокурором.
Отдай их под суд,
но не жалей себя.
Через несколько лет Германия
сможет примириться со своим прошлым.
Если Эйхману удастся сбежать,
у меня не хватит сил еще
на несколько лет, Георг.
Я свяжусь с Моссадом.
Это измена родине.
В моем патриотизме не
может быть сомнений.
- Если об этом станет известно, ты сядешь в тюрьму.
- Вот почему я говорю об этом только тебе.
Я не думаю, что это
мудрое решение, Фриц.
А что я должен ответить
Лотару Герману на его письмо?
- К вам посетитель. - Что?
- Господин Гебхардт из БКА.
- Гебхардт.
- Да. Наш друг, похоже, приходит в себя.
Ох.
Вы знаете, почему он
отменил поездку к сестре?
Причина всегда одна,
Гебхардт. Он одержим.
- К сожалению, честолюбие дано не каждому.
- Всему свое время, Гебхардт.
У вас тишина и покой, а вот у наших
друзей за границей все не так уютно.
О ком вы думаете?
Я точно не знаю,
в этом моя проблема.
Я не знаю, кто у Бауэра на прицеле.
Он сделал запрос в Интерпол,
можем ли мы арестовать офицера СС,
разыскиваемого по ордеру, за границей.
Ммм... И каков был ваш ответ?
- Что мы не отвечаем за политические преступления.
- Именно так.
Он ничего не может сделать,
он полностью изолирован.
Не стоит его недооценивать.
- Что это? Датский?
- Да. - Я не могу прочитать.
Это отчет от полиции
по делам иностранцев.
Бауэра несколько раз ловили в
Дании с мужчинами-проститутками.
- Он гей?
- Да, он гей.
Ох.
Еврей - гей?
- Если мы поймаем его с каким-нибудь парнем, ему конец.
- Именно.
И даже монах когда-нибудь трахается.
Можно?
Пожалуйста.
- Приятного аппетита, господин Ангерманн.
- Приятного аппетита.
- Сегодня не так уж плохо.
- Да, конечно.
Меня беспокоит это дело.
- О чем оно?
- 175 статья.
Молодой студент-медик
по имени Иоганн Краус.
Его осудили за гомосексуальность
и приговорили к двум с половиной годам
тюрьмы за "противоестественный блуд".
Его выгнали из университета. И
вот теперь его поймали на проституции.
Он заработал пять марок,
за взаимную мастурбацию.
Я спрашиваю себя, какой
приговор я должен запросить.
Шесть месяцев тюрьмы.
В чем проблема?
Шесть месяцев за взаимную мастурбацию?
Похоже, вы лично оскорблены,
господин Ангерманн.
Да, это так.
Это нацисты сделали взаимную
мастурбацию уголовным преступлением.
Федеральный суд постановил,
что закон не является воплощением
национал-социалистической идеологии.
Да.
Мне нужно идти.
- Вы знаете решение суда по делу Валентина?
- Нет.
Окружной суд Гамбурга,
примерно лето 51-го года.
Это может вас заинтересовать.
Добро пожаловать на борт нашего DC-6
авиакомпании International...
Пожалуйста, разместите крупную
ручную кладь под сиденьем перед вами...
Есть ли для меня
какие-нибудь сообщения?
ИЕРУСАЛИМ, Израиль
Нет, сэр, никаких сообщений.
- Спасибо.
- Хорошего дня.
Спасибо.
Большое спасибо.
Нет!
- Кто это?
- Господин Бауэр?
- Да?
- Мы приехали за вами.
Хорошо. Заходите!
- Доброе утро.
- Здравствуйте. Одну минуту, пожалуйста.
Вы можете снять маску.
Извините за меры
предосторожности.
Простите. Я не понимаю идиш.
Харель. Можете
называть меня Иссер.
Иссер?
Меня зовут Фриц. Я не
ожидал увидеть вас лично.
Дело не в том, что мы не
интересуемся Эйхманом.
Мы провели два расследования.
В этой папке собрано все.
что нам удалось выяснить.
Зацепка оказалась тупиковой.
Тупиковой? Этого не может быть.
Я бы хотел, чтобы было иначе.
Первое расследование
вел один из моих людей.
Он не нашел никого,
похожего на Эйхмана.
Никакого Эйхмана? А это кто?
Это мать Ника Эйхмана, Вера Лейбль.
Вера Лейбль-Эйхман, жена Эйхмана!
Мы провели второе расследование.
Сильвия Германн попала в
дом под надуманным предлогом.
Она смелая девушка.
Это я вам скажу.
Сильвия Герман была в доме?
Она подтвердила,
что мужчина-ровесник Эйхмана там живет,
и что Ник называет его "тате".
- Ник называет его "отец".
- Вот так!
- Но Вера Лейбль, должно быть, снова вышла замуж после войны.
- Что?
- Она снова вышла замуж.
- Я знаю.
Я допросил ее мать и
не верю ее показаниям.
Говорят, что Вера Лейбль снова
вышла замуж и эмигрировала
в Америку вместе со своим
новым мужем и сыновьями Эйхмана.
С тех пор, как утверждается, никто из членов
семьи не поддерживает никаких контактов.
Они даже не знают, где находится семья -
в Южной или Северной Америке.
Я не верю. что она
снова вышла замуж.
- Владелец дома - австриец.
- Но Эйхман австриец!
Франциско Шмидт.
Мы проверили его.
Он точно не Эйхман.
А что это такое?
Счетчик электроэнергии
зарегистрирован под обоими именами.
Электросчетчик? Два арендатора:
"Клемент" и "Дагото". Вы проверили имена?
Адольф Эйхман обворовывал
богатейшие богатейших семей Европы.
Вы серьезно думаете,
что он жил в этом доме двенадцать лет?
Это наше досье на Эйхмана.
Один человек утверждает, что он работал
консультантом Насера в Каире.
А другой говорит, что он летал
туда-сюда между Африкой и Швейцарией.
А этот утверждает, что он
живет в Киле и разводит кроликов.
Вам следовало бы проверить имена на
счетчике электричества: Клемент и Дагото.
Я должен защищать живых
евреев Израиля, а не мертвых.
Вы можете забрать свое письмо.
К сожалению, мы не
можем вам помочь.
Моссад - это маленькая секретная служба.
Я должен использовать своих
людей против наших арабских врагов.
- Вы говорите по-немецки!
- Да.
Но не с удовольствием.
Если вы сможете найти
второй, независимый источник,
который однозначно скажет,
что Эйхман находится в Аргентине,
Я смогу этим заняться.
- Это не может быть правдой!
- Тишина в зале суда!
Тишина или я прикажу очистить зал суда!
Господин Ангерманн, пожалуйста,
объясните суду, как вы пришли
к такому абсурдному приговору
для подсудимого Иоганна Крауса?
Я ссылаюсь на приговор Валентину
от 21 июня 51 года в Гамбурге,
в котором директор окружного суда
господин Валентин по аналогичному делу
приговорил двух мужчин к трем маркам
каждого за гомосексуальные преступления.
Поскольку обвиняемый заработал
пять марок взаимным онанизмом,
я считаю штраф в размере
пяти марок оправданным.
- Молчать!
- Теперь все присутствующие могут....
Следующий приговор
вынесен от имени народа:
Пять месяцев тюрьмы за
гомосексуальную проституцию.
Кроме того, суд
суд налагает условие,
что осужденный не может в будущем иметь
никаких контактов с мужчинами моложе 21 года.
Судебный процесс закрыт.
Я хотела бы поблагодарить вас.
- За что поблагодарить?
- Я подруга Иоганна Крауса.
Вы видели, какого бесчеловечного
приговора я помог ему добиться.
То, что вы сделали,
потребовало большого мужества.
За это...
Я хотела бы поблагодарить вас.
- Загляните ко мне.
- В "Кокетку"? Я не думаю...
Доброе утро, госпожа Шютт. Что-нибудь
особенное произошло, пока меня не было?
О да, небольшой скандал.
Ангерманн потребовал штраф
в размере пяти марок за 175 статью.
Судья был в ярости.
Можете себе представить.
Да...
Могу.
Господин Ангерманн.
- Господин Бауэр, приветствую вас.
- Добрый вечер.
Я слышал о вашем
скандальном обвинении.
- Из-за пяти марок?
- "Хайерманн", как говорится.
За аморальную гомосексуальную
проституцию. А вы смелый!
Главный прокурор Крейдлер
считает, что это скандал.
А я считаю, что скандал то,
что Крейдлер главный прокурор.
- Мне нужно кое-что с вами обсудить. Придете ко мне в субботу?
- В субботу?
Это конфиденциально, Я не
хочу обсуждать это в офисе.
В субботу у нас будет новая кухня.
Воскресенье тоже подойдет?
- Отлично. В 11 часов?
- С радостью.
А, Ангерманн!
- Добрый день, господин Бауэр.
- Добрый день.
- Кофе?
- С удовольствием.
Почему бы вам не снять пальто?
Да.
Чайковский.
"Патетическая симфония".
Моя любимая.
Да, красиво. О чем вы хотите
поговорить, господин Бауэр?
С вашей женой все будет
в порядке, Ангерманн.
Простите. Она очень верующая
католичка, а сегодня воскресенье.
- Как давно вы женаты?
- Два года.
- У вас есть дети?
- Нет. - Почему нет?
Почему вы хотели меня видеть?
Прочтите это.
Что вы хотите предпринять?
Я связался с Моссадом.
Им нужен второй, независимый источник,
который подтвердит, что Эйхман в Аргентине,
прежде чем они начнут операцию.
Вы знаете "Путь"?
Правая пропагандистская
газета из Буэнос-Айреса.
Узнайте, действительно ли Адольф Эйхман
скрывается за этим именем.
Что сделает Моссад,
если мы найдем второй источник?
Похитит Эйхмана и отдаст его
под суд, я думаю. А вы что думаете?
Я думаю, что мы совершаем государственную
измену. БНД - наш исполнительный орган.
БНД однако знает, где
скрываются эти люди.
ЦРУ, вероятно, тоже знает.
- Максимум, что они сделают - предупредят Эйхмана.
- Я в этом не уверен.
Даже если в БНД работает
много бывших нацистов,
они обязаны подчиняться политике Аденауэра.
А Аденауэр хочет примирения с Израилем.
Возможно, большой суд над военным
преступником его вполне устроит.
Вы серьезно?
Эйхман назвал бы бесчисленное множество
имен в связи с "окончательным решением",
возможно, даже имя
государственного секретаря Ганса Глобке.
Аденауэр хочет выправить имидж немцев,
но он не пожертвует ради этого своей правой рукой.
Глобке контролировал канцелярию, БНД,
Ведомство по охране конституции и ХДС.
Его имя упоминалось в связи с
депортациями только потому,
что он давал юридические комментарии
к Нюрнбергским расовым законам.
Глобке виновен.
Если Глобке падет, это поставит под
угрозу все правительство Аденауэра.
И если у Аденауэра проблемы,
то и у США возникнут проблемы.
Никто от Бонна до Вашингтона не хочет,
чтобы Эйхман предстал перед судом.
- Предательство не может быть решением проблемы.
- Черт возьми, Ангерманн!
Вы хотите справедливости
или просто новую кухню?
Если мы хотим сделать
что-то для нашей страны,
то в этом случае
мы должны предать ее.
Я должен подумать об этом.
О, забудьте.
Я явно ошибся.
Идите домой.
Установите новую духовку.
Надеюсь, вы
купили немецкую технику.
Вы думаете, что сможете убедить
меня предать свою страну вот так?
Вы говорите так. так,
как вас изображают ваши противники:
- как мстительного человека!
- Ого, ого!
Давайте, скажите, что вы имеете
в виду: как мстительный еврей!
Как вы смеете, Ангерманн?
Я позволяю себе быть
вам другом. Хорошего дня.
У нас сегодня очень молодая аудитория.
Но, пожалуйста, не сдерживайтесь.
Откройте глаза этим молодым людям!
Не жалейте наших
зрителей. Пожалуйста.
Во время учебы я
прочел все его труды!
Он был таким оптимистом...
О!
- Гости скоро придут.
- У нас еще есть время.
Я не могу.
Не надо, пожалуйста,
не надо. Я...
Я не могу сейчас.
Я не могу сейчас... Ты что, не слушаешь?
Я сегодня поссорился с генпрокурором.
- Чего ты боишься? Что потеряешь работу?
- Нет!
Да, это тоже.
Мой брат будет счастлив, а ты
будешь больше зарабатывать.
Не начинай с этим. Я не
хочу работать адвокатом!
Как хочешь. Пока у нас нет детей,
сойдет и так.
- Я слышал, что есть даже прокуроры с детьми, представь себе!
- Да? Тогда спроси их, как они получаются.
- Карл.
- Добрый вечер, Ганс.
Кухня просто чудесная. Еще раз
спасибо, это было очень щедро.
Не нужно меня благодарить.
Наполните наконец этот дом жизнью.
- Это потрясающе.
- Здорово, правда? Получилось фантастически.
- Ну что, ангел?
- Спасибо! - Довольны?
Добрый вечер и добро пожаловать
на нашу беседу в Келлерклуб.
- Генеральный прокурор Бауэр...
- Ингрид! Начинается!
...будет отвечать на вопросы
нашей молодой аудитории.
Дискуссия начинается прямо сейчас.
Господин Бауэр, я хочу вас спросить,
чем немцы могут гордиться сегодня?
Я не знаю, правильно
ли я понял вопрос.
Такие люди, как вы, выставляют
Германию в дурном свете.
От нас требуют найти энергию и интерес,
чтобы построить здесь что-то новое?
Как это возможно?
Это не было моим намерением.
Знаете, когда я после войны
впервые вернулся в Германию,
я ехал в поезде с молодым человеком.
Карл!
- Он рассказал мне о себе...
- Ах!
Ваш начальник, верно?
- Да.
- ...его надежды...
- Шарлотта!
- Я бы тоже хотел это посмотреть, ангел.
О, генпрокурор в Келлерклубе?
Это будет интересно.
Я подумал про себя:
"Ради этого поколения стоит
вернуться в Германию
из эмиграции".
Но если вы хотите знать, что я думаю,
чисто по-человечески,
то я должен вам сказать:
Мне кажется,
будто стены рушатся
на меня со всех сторон.
Нужно держать эту, и ту, и вон ту тоже,
потому что все рушится на меня.
Но, господин Бауэр, мы можем гордиться
нашей демократической конституцией!
Видите ли...
Я думаю, что мы, немцы,
не можем гордиться
нашими лесами и горами,
потому что ничего
не можем с этим поделать.
Мы также не можем
гордиться Гете, Шиллером
или даже Эйнштейном, потому что мы
ничего не можем с этим поделать.
Мы можем гордиться только хорошими вещами.
Хорошими поступками, которые мы совершили сами.
Только сегодня
один молодой человек, который много значит для меня,
сказал мне, что я могу быть жестким и обидчивым.
Мне так же трудно, как и всем
остальным, всегда быть хорошим.
Но я считаю, что атмосфера в
ФРГ определяется тем,
что мы делаем каждый день, как
отцы, как матери, как сыновья.
Вы можете составлять
параграфы и писать статьи,
у вас могут быть самые лучшие законы.
Нужны люди,
которые живут
этими демократическими вещами.
Что за сентиментальная чепуха.
Он так управляет своим ведомством?
Никто не создает демократию в одиночку...
Не беспокойся об этом, Карл.
Старая гвардия, наш отец.
Это делаем мы все.
Такова задача перед всеми нами.
Мы не должны падать духом...
Пойдем, Карл.
Карл?
Что ты делаешь?
Спустись, пожалуйста, прямо сейчас.
ФРИДРИХ МОРЛАХ
Журналист
Он хороший информатор и имеет
контакты с "Путем" в Аргентине.
- Ему можно доверять?
- Он служил в военной разведке во времена Третьего рейха.
Значит, один из людей Рейнхарда
Гелена? Теперь он работает на БНД?
- Возможно, он также работает на другую сторону.
- На Штази? - Возможно.
Но он хороший информатор.
На мой взгляд, он больше
всего похож на наемника.
Если он работает на
Штази, мы сядем в тюрьму.
А если он верный сотрудник БНД,
то, возможно, он предупредит Эйхмана.
Но если нам повезет, он
найдет второй источник.
Давайте рискнем.
- Хорошее выступление, господин Бауэр.
- Я был очень тронут вашими словами.
Да, да, спасибо.
Отлично, господин Бауэр, просто отлично!
Доброе утро, господин Бауэр.
- Какое замечательное выступление.
- Да, достаточно. Спасибо.
- У вас сегодня день рождения?
- Нет, это телеграмма от премьер-министра Зинна с этой телеграммой.
МОЛОДЕЦ. ПРОДОЛЖАЙ
В ТОМ ЖЕ ДУХЕ.
А это ваша почта.
Я больше никогда не появлюсь
на телевидении, если это вот так.
Оставьте цветы себе!
Они не для меня.
- О чем это вы?
- Мне нужна информация о журналисте,
который пишет для
"Der Weg" в Аргентине.
Его зовут Клаус Эйхман, и мы задаемся вопросом,
не стоит ли за этим Адольф Эйхман.
Вы хотели это знать, да?
Это была бы сенсация
для мстительного телепрокурора,
если бы он смог найти
дорогого дядю Эйхмана.
- Можете вы это сделать или нет?
- Конечно, могу. Вопрос только в цене.
- Это за последние несколько дней.
- Из-за телевидения.
- Они пришли по почте сегодня?
- Да. - 9 мм.
Вы вооружены, не так ли, господин Бауэр?
Да, это так.
Какого калибра ваше оружие?
- 9 мм.
- Тоже. Так-так.
Я бы хотел увидеть
ваш пистолет.
Вы думаете, он пишет сам
себе письма с угрозами?
- Я этого не говорил.
- Почему вы хотите увидеть мой пистолет?
Что именно послужило причиной
вашего появления на телевидении?
Вон.
Вон!
Если вы хотите, чтобы мы провели
расследование, вы должны сотрудничать.
Забудьте об этом!
Могу я поговорить с вами наедине?
Вы все неправильно поняли,
господин генеральный прокурор.
Я поддерживаю ваше
дело, где только могу.
Ага.
У меня есть надежный источник,
что человек, которого вы
ищете, находится в Кувейте.
Речь идет об оберштурмбаннфюрере
Адольфе Эйхмане.
Он скрывается в Кувейте.
Это интересно.
На самом деле мы уже давно
ищем Адольфа Эйхмана уже давно.
Но, как вы уже неоднократно
подтверждали мне,
ни БКА, ни Интерпол не занимаются
политическими преступниками.
Это верно. К сожалению.
Если вы подадите запрос об экстрадиции,
мы будем сотрудничать с местными властями.
Спасибо, господин Гебхардт.
Я займусь этим.
Мы должны защищать
нашу страну от ее врагов.
Это правда, к сожалению.
Что случилось?
Мне нужен свежий воздух.
Я не вернусь,
госпожа Шютт.
- Что сказал Гебхардт?
- Все кончено, Ангерманн.
- Возвращайтесь к своим повседневным делам. За нами следят.
- Почему?
Гебхардт сказал мне без спроса,
что Эйхман находится в Кувейте.
- Он знает, что мы его ищем.
- Морлах! Это моя вина.
Нет, мы должны были попытаться.
Но если Гебхардт знает,
Эйхман уже хорошо спрятался.
Он слишком опасен
для многих людей.
Возможно, было наивно полагать, что мы
сможем отдать его под суд во Франкфурте.
Но это действительно
было бы нечто, Ангерманн.
Гебхардт!
Он смеет говорить мне, что мы должны
защищать нашу страну от ее врагов.
Унтерштурмфюрер СС
службы безопасности рейхсфюрера! Мне!
Я сражался за СДПГ на улицах во
времена Веймарской республики!
Мой отец сражался за нашего
кайзера в Первую мировую войну.
Скажите мне, Ангерманн.
Честно, я враг нашей страны?
Нет, Фриц, не враг.
- До свидания, Карл.
- Что вы собираетесь теперь делать?
Спать. Очень долго спать.
Мы закрываемся!
- Добрый вечер. Спасибо.
- Приятного вечера.
...у меня его нет.
Я играю так, как хочу!
Инкогнито, инкогнито.
Приходи и играй со мной.
С сегодняшнего дня мы
инкогнито, инкогнито.
- Никто никогда не узнает...
- Виски, пожалуйста.
...кто мы есть и кем были.
Так что иди и пройди весь путь.
Пока мы остаемся инкогнито.
Входите.
Я просто хочу поздороваться.
Вы прекрасно пели.
Здравствуйте, господин
Ангерманн. Входите.
- Вы меня помните?
- Конечно, помню!
Я и подумать не могла,
что вы придете.
У меня было много работы.
Вы выглядите несчастным,
господин прокурор.
Проигранное дело.
Могу ли я что-нибудь сделать,
чтобы подбодрить вас?
Вы знаете цены?
Но вы, господин прокурор, член семьи.
Для вас это бесплатно.
Не надо, пожалуйста...
Что вы здесь делаете,
так поздно ночью?
Я не знаю, я...
Я... Мне тоже нужно
идти, к сожалению.
Вы прекрасно пели.
- Алло?
- У меня новости.
Почему вы звоните сюда посреди ночи?
- Так не пойдет.
- Успокойся, успокойся!
Прокурор, что случилось?
Ты хочешь поймать большую рыбу.
Так послушай меня.
Клаус Эйхман - не тот человек. которого
вы ищете. Фамилия - просто совпадение.
Оставьте это. Я знаю,
что вы нас предали.
Я? До того, как ты мне
заплатил? Ты что, дурак?
Может, вам платят дважды.
Имя Виллема Сассена
тебе о чем-нибудь говорит?
Он голландец и был
военным корреспондентом СС.
Позже он стал советником Перона
по вопросам прессы.
Поскольку политическая ситуация в Аргентине
уже не такая радужная, ему нужны деньги.
А кому они не нужны?
Сассен живет в Буэнос-Айресе
и уже много лет...
проводит интервью.
Очевидно, дорогой дядя Эйхман хотел бы
немного пересмотреть
свое место в истории.
Поэтому он заявил о своей готовности,
что Сассен напишет его мемуары.
- Вы имеете в виду мемуары Адольфа Эйхмана?
- Да, конечно.
Но это только лишь часть.
У Сассена сотни пленок.
Он думает, что это будет большой успех.
Но поскольку ему нужны деньги,
он хочет продать их часть.
В любом случае, это доказывает,
что Адольф Эйхман находится в Аргентине.
Можно ли сказать, что вы действительно
участвовали в уничтожении евреев?
Да, участвовал. Ведь
я перевозил евреев.
Без меня они бы
не попали бы на бойню.
Я похож на командира, который атакует
немецкий город эскадрильей бомбардировщиков.
Разве его осудили?
Почему нас осуждают?
Я никого не убивал.
Как наземная команда загружала
бомбы, мы перевозили евреев.
Кроме Морлаха, о наших поисках
Эйхмана знает только премьер-министр.
Почему Гебхардт
ни с того ни с сего заговорил об Эйхмане?
Я не знаю.
Вы сами связались с Гебхардтом,
по поводу угроз жизни.
Может, он просто так сказал,
чистое совпадение.
- Потому что он знает, что мы проводим расследование.
- Может быть.
Дагото или Клемент?
Моссад должен был
проверить эти имена.
Да, интересно, чем живет Эйхман сегодня.
Кем он работает?
Работает ли он на ту сомнительную
компанию в Аргентине, как многие немцы?
- КАПРИ?
- Да.
Или на "Мерседес".
Шнайдер. Он работает на
Мерседес-Бенц в Штутгарте.
Шнайдер из СС.
Ангерманн, я умру от холода!
Включите вентилятор.
ШТУТГАРТ, головной офис Мерседес-Бенц
- Да?
- Господин Шнайдер, к вам посетитель.
- У меня нет встреч.
- Господин Бауэр, генпрокурор Гессена.
Пожалуйста.
Спасибо.
- Добрый день, господин Шнайдер.
- Господин генеральный прокурор.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
Чем я могу вам помочь?
Я расследую вашу деятельность
с оперативными группами СД.
Никаких звонков, пожалуйста.
Пока что я могу передать
ваше дело в архив.
И как?
Вы работаете в отделе кадров
в Даймлер, верно?
Да.
Я хотел бы знать, кто -
господин Дагото или господин Клемент
работает в Мерседес-Бенц в Аргентине.
И?
У нас есть второй источник.
Если Эйхман не сбежал.
Пойдем, поиграем со мной,
с сегодняшнего дня мы инкогнито.
Инкогнито.
Никто никогда не узнает,
кто мы и кем мы были.
Так что иди и пройди весь путь,
пока мы остаемся инкогнито.
Я хочу заплатить.
Правда.
Я не жду никаких одолжений.
Как пожелаешь.
Доброе утро!
Здравствуй, мой ангел. Прости,
мы вчера работали всю ночь.
Спасибо. Как мило.
Карл...
У нас будет ребенок.
- Доброе утро, госпожа Шютт.
- Доброе утро, господин.
Пожалуйста, забронируйте мне билет
в Париж на следующие выходные,
- с обратным рейсом через неделю.
- Будет сделано.
Поступил срочный запрос на прием от
руководителя центрального офиса, господина Шюле.
- Встретитесь с ним после вашего путешествия?
- Сказал ли Шюле, чего он хочет?
Речь идет об ордере на арест
господина Эйхмана, Адольфа.
Номер дела 6842.
Спросите господина Шюле, как
быстро он сможет приехать.
Сделаю.
- Большое спасибо.
- Спасибо.
- Сигару?
- С удовольствием.
Тогда рассказывайте.
Имя Адольфа Эйхмана
вам о чем-нибудь говорит?
Конечно, говорит.
У нас есть материалы расследования.
Я не хочу вас обидеть, но вам следует
активизировать свою деятельность.
Тувия Фридман, частный
детектив из Израиля,
устраивает мне и всему
центральному офису настоящий ад.
Он связался с неким господином
Германом из Аргентины.
Он говорит, что знает,
что Эйхман скрывается там,
и что вы знаете об этом
и ничего не делаете.
Передайте господину Тувиаху Фридману,
что прокуратура Франкфурта
добросовестно выполняет свою работу.
И что мы знаем из надежного источника,
что господин Эйхман находится
в Кувейте, а не в Аргентине.
Но он не должен продолжать это дело,
вы понимаете, господин Шюле?
Потому что если Эйхмана предупредят в Кувейте,
он может исчезнуть и больше никогда не появиться.
Подготовьте пресс-конференцию, Ангерманн.
Когда я вернусь,
мы объявим, что считаем,
что Эйхман в Кувейте.
Господин Бауэр, я...
Удачи.
Что случилось, Ангерман?
Я стану отцом.
Вы проводите меня в аэропорт?
- Гебхардт слушает.
- Да, Крайдлер.
Генпрокурор, вероятно,
очень интересуется Эйхманом.
Он сегодня встречался с господином Шюле из
Центрального управления юстиции.
Затем он сказал мне,
что сейчас Эйхмана ищут в Кувейте.
Да, некоторые наши соотечественники
живут в Кувейте.
Прямо сейчас генпрокурор летит в Париж.
Возможно, наши коллеги из БНД могли бы
присмотреть за господином Бауэром,
учитывая, что в последнее время
ему угрожают смертью.
Да, это хорошая идея.
Я позабочусь об этом. Спасибо.
- Я не могу быть хорошим отцом.
- Почему вы так думаете?
Мы с господином Малером
давно знаем друг друга.
У нас есть несколько скелетов в шкафу.
Здесь вы можете говорить все,
что угодно, и не беспокоиться.
О вас ходят слухи,
что не только гестапо преследовало вас потому,
что вы были социалистом еврейского происхождения,
но и что у вас были
проблемы с датским отделом нравов.
Да, такие инциденты были.
У меня уже некоторое время ощущение,
что у нас схожие интересы.
Я встретил кое-кого.
- Девушку "легкого поведения".
- Сколько вы были вместе?
Один раз.
Что я могу вам сказать, Карл?
Вы знаете, что можете оказаться в суде.
В первый раз вы еще можете
использовать как оправдание,
что вы не знали,
что дама не была дамой.
Но не во второй раз.
Мы с моей женой Анной
Марией уже много лет живем раздельно,
она в Копенгагене, а я здесь.
Я считаю, что это один из самых
счастливых браков в истории.
Если ваша жена - хороший
компаньон, не бойтесь детей.
Вы будете прекрасным отцом.
Я так благодарен вам
за вашу открытость.
Единственное, что... цена которую
нам придется заплатить, очень высока.
Вам нельзя больше видеться с
молодым человеком, вы знаете об этом.
- Не так ли?
- Да.
Вы летите дальше? Сюда.
- Вы летите дальше, месье?
- Да. - Сюда.
- Да?
- Генпрокурор летит дальше в Израиль.
Да, туда, куда летают евреи.
Может быть, он обратится в Моссад.
Если мы сможем это доказать,
это будет изменой родине.
Именно.
Господин Бауэр.
- Хаим Кон. Зовите меня Герман.
- Добрый день.
Входите. Приятно
наконец-то познакомиться.
Вы уже знакомы с Иссером Харелем. Это
Цви Ахарони, он тоже родился в Германии.
ИЕРУСАЛИМ, министерство юстиции
- Я из другого Франкфурта.
- Ага.
Кстати, вы знаете, я учился во
Франкфурте-на-Майне.
Надо будет как-нибудь
навестить вас. Присаживайтесь.
- Не хотите ли выпить?
- Нет, я бы хотел перейти к делу.
Я нашел второй,
независимый источник,
который подтверждает, что псевдоним
Эйхмана - Рикардо Клемент.
Вы уже говорили об этом по телефону.
Нам нужно проверить ваш источник.
Мы потеряли месяцы, а вы
хотите проверить источник?
Эйхман мог сменить имя и переехать.
Сколько еще времени вам нужно?
Любой второсортный полицейский
может довести расследование до конца!
Господин Бауэр, мы понимаем ваше волнение.
Цви находится тут, поскольку он очень способный офицер.
Он должен возглавить новое расследование.
Если мы можем доверять второму
источнику, тогда я возглавлю операцию.
Кто этот второй источник, господин Бауэр?
Я уже подверг опасности
первый источник,
а Иссер оставил свою
работу семье Герман.
Мой второй источник остается в тайне.
Моего слова должно быть достаточно.
Рикардо Клемент - это Адольф Эйхман.
Если вы не предпримете никаких действий,
я обращусь к немецким властям.
Если бы они могли помочь,
вас бы здесь не было.
Вы так думаете?
Мы сделаем все возможное.
Спасибо.
Есть еще одна вещь.
Если Эйхман у вас, я подам
запрос об экстрадиции в Израиль.
Его нельзя судить здесь, как будто
он один убил 6 миллионов евреев.
Он должен предстать
перед судом во Франкфурте.
Немцы должны
признать свое прошлое.
Я поддержу ваше
предложение, господин Бауэр.
Замечательно, большое спасибо.
Шалом.
- Удачи.
- Я сделаю все, что в моих силах.
Когда я вернусь во Франкфурт,
я скажу прессе,
что Эйхман должен быть в Кувейте.
Хорошо.
Я созвал эту пресс-конференцию,
потому что нам стало известно от Федерального
управления уголовной полиции,
что оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман,
ответственный за депортацию евреев,
скрывается в Кувейте.
Запрос на экстрадицию подан.
Подождите, не все сразу, пожалуйста.
Следующая остановка:
Карретера Сан-Фернандо.
Подождите, сеньор.
Немецкий народ испытывает
глубокое удовлетворение,
что через репарации
жертвам нацизма
поддерживается процесс
построения Израиля...
Сегодняшняя Германия - это
уже не вчерашняя Германия.
Я желаю канцлеру успеха в этом начинании,
вести Германию к демократии и
международному сотрудничеству.
- Да?
- Он у нас.
Спасибо.
Экстренный выпуск! Адольф
Эйхман пойман в Аргентине!
Экстренный выпуск!
Адольф Эйхман
пойман в Аргентине!
Господин Бауэр!
Еще стакан, пожалуйста.
- Мы сделали это, Карл!
- Я не могу поверить!
- В тихом месте было бы удобнее рассказать.
- Я тоже больше ничего не знаю!
- Выпьем, Карл!
- Выпьем!
Мы все выстроились на утренней перекличке
перед грозным комендантом лагеря,
и он кричит: "Шумахер!
Почему ты в концлагере?"
Шумахер отвечает: "Потому что я
принадлежу к побежденной партии".
Он никого не боялся.
Курт Шумахер провел
двенадцать лет в концлагере.
Но я...
Я... в открытом письме
склонился перед нацистской партией,
они напечатали его в газете:
"Социалист Бауэр подчиняется".
Вот тогда я и вышел.
Я никогда себе этого не простил.
Шумахер не подчинился.
Вы никогда не должны
подчиняться тирании, Карл.
Никогда.
Я пойду в квартиру.
Я не могу больше пить.
Я мужчина,
у меня есть всё,
что нужно,
и даже если ты смеешься надо мной,
я всего лишь
маленький милый каприз природы.
Я мужчина, просто посмотри на меня,
потому что я не возражаю,
ведь этот маленький каприз природы
оставляет во мне большой след.
Песня очень легкомысленная.
Ты не боишься?
- Ты ведь помнишь Иоганна Краусса, Иоганна-пять-марок?
- Да, а что?
Он любовь всей моей жизни.
Подождите!
Они обещали мне,
что Иоганн выйдет раньше.
- Мне очень жаль.
- Оставайтесь на месте, господин прокурор.
Любовь погубит всех нас, да?
Эта тоже очень милая.
Да, хм, хм...
Это не обязательно должно
стоить вам работы или семьи.
Я умею хранить секреты.
Инкогнито, инкогнито...
- Чего вы хотите?
- Бауэр стоит за похищением Эйхмана?
Я не знаю, о чем вы говорите.
Хорошо. Оставьте снимки себе. Может,
ваша жена захочет увидеть их, прежде чем...
Нет, нет, подождите!
Я дам вам неделю.
Вы обвините Бауэра в измене родине
за его работу с иностранной разведкой
или отправитесь в тюрьму.
- Что вы скажете о похищении Эйхмана?
- Если бы только нам это удалось!
Да. Это был бы большой успех.
Входите.
- Вы хотели меня видеть?
- Да, входите.
Все в порядке?
Я не видел вас всю неделю.
- У меня были личные дела.
- Понимаю.
Я хочу, чтобы вы сопроводили
меня к премьер-министру.
Зинн вел переговоры с немецким
правительством об экстрадиции Эйхмана.
Фриц.
- Куда подевалась Роза Люксембург?
- Ты все замечаешь.
Это прокурор Ангерман.
- Рад встрече.
- Господин премьер-министр.
- Прошу.
- Спасибо.
Поздравляю, Фриц.
Вас тоже, господин Ангерманн.
- Другие прокуроры, должно быть, впечатлены.
- Да, из Моссада.
И так оно и должно быть.
Конечно, я понимаю.
- Могу я предложить вам выпить? Это повод для праздника.
- Нет, спасибо.
Что решило правительство?
Пожалуйста.
К сожалению, федеральное
правительство не требует экстрадиции.
- Эйхман предстает перед судом в Израиле.
- Минутку.
Израильтяне обещали мне. Хаим Кон
поддерживает запрос об экстрадиции.
Кон - всего лишь адвокат, Фриц.
- На кону стоит нечто большее.
- Однако.
Ты знаешь, почему Бен-Гурион
и Аденауэр встретились в Нью-Йорке?
Потому что Израиль хочет
купить немецкое оружие.
Германия поставит оружие только тогда.
Эйхман предстанет перед судом в Иерусалиме.
В Бонне очень нервничают,
особенно, конечно, господин Глобке.
Никто не хочет кризиса в немецком
правительстве, кроме Советов.
Вот почему США сделают все, чтобы
чтобы защитить правительство Аденауэра.
А израильтянам нужно немецкое оружие.
Вот...
Отказ из министерства юстиции.
Я же говорил тебе, Георг.
Если я не получу Эйхмана, у
меня не будет сил продолжать.
Но ты его получил. Ты привлек Эйхмана к
ответственности. Это твой успех.
Нет! Это успех Израиля.
Он был бы моим, если бы Эйхман
назвал в немецком суде
всех нацистов, которые, будто победители,
сегодня руководят этой республикой.
Будут и другие возможности.
Но для меня больше нет.
Куда вы хотите,
господин Бауэр?
Господин Бауэр?
Что вы хотите сейчас сделать, Фриц?
Что вы хотите сделать?
Думаю, что уйду в отставку.
Вы не можете этого сделать.
Вы не можете этого сделать.
Фогель и Кюглер что-то задумали.
"Документы Бреслау"
вам о чем-нибудь говорят?
Это отчеты коменданта
лагеря Хёсса из Освенцима.
Он перечисляет
эсэсовцев и их жертв.
Конкретные дела, подтвержденные
комендантом лагеря, вы понимаете?
Мы можем отдать Освенцим под суд.
Выборка по всему лагерю.
Но...
Но я больше не верю в это.
Они всегда находят
способ остановить нас.
Остановитесь. Тормозите!
- Вы выходите здесь?
- Да. Я должен.
Мне нужно выйти сейчас.
Не сдавайтесь, Фриц.
Пожалуйста.
Карл!
Пройдемте со мной.
Войдите.
- Главный прокурор Крайдлер.
- Пусть заходит.
- Господин Бауэр, вы хотели меня видеть?
- Да.
Вы лично занимаетесь
делом Ангерманна?
Конечно.
Я должен.
С штата, который ведет себя так
непристойно, нужно разбираться как следует.
Для вас это проблема?
Я слышал, вы были очень близки?
Только имейте в виду,
что он лично сообщил о своем
блуде.
Да, конечно.
Он ведь был вашим любимцем
в вашей молодой гвардии, верно?
Вы предвзяты в этом вопросе?
Нет, Крайдлер.
Делайте свою работу.
Да.
Но будьте уверены:
я сделаю свою.
Пока я жив,
никто меня не остановит.
В 1962 г, Адольф Эйхман был повешен в Иерусалиме.
В 1963 году Фриц Бауэр столкнул Германию с ее
прошлым на Франкфуртском процессе по делу Освенцима.
Его участие в аресте Эйхмана стало достоянием
гласности лишь спустя 10 лет после его смерти.

содержание .. 2082 2083 2084 2085 ..