|
|
содержание .. 46 47 48 49 ..
Жану казалось, что сотни пронзительных звуков отзывались вспышками боли в каждом квадратном сантиметре его мозга, представлявшегося ему густым студнем. Он думал, как скрыть от родителей свое похмелье. Спасительная подсказка пришла сама собой: если он не расслабится, то обязательно облажается. Жан знал, что обед будет долгим с обильным питьём, так что он просто продолжит пить. Это само собой решит его проблему и приблизит его к новому личному рекорду: 48 часам непрерывного пьянства. ВОСКРЕСНЫЙ ОБЕД Он сказал, что родителям тоже стоит выпить. Толерантное отношение общества способствовало формированию спокойного отношения к гомосексуализму сына. Они воспринимали его как любопытную смесь бунтарства и экзотики. Но за столом всё равно начинались проблемы. Жан знает, стоит сесть на стул и опереться локтем о стол, как тут же начинаются вопросы об успехах в учебе и о его дрянной квартире. Разговоры о росте арендной платы: "В прежнее время, всё было совсем по-другому!" Об экономическом кризисе, о продажных журналистах, о потерянном поколении, и о том, что люди больше ни во что не верят, и все пытаются быть политкорректными... "В прежнее время, всё было совсем по-другому!" "Экономический кризис..." Тогда его отец, или, возможно, мать, или все одновременно спрашивают его: "Ты всё ещё со своим другом?" "Нет? Пока не ясно?" На что он с ухмылкой говорит матери: "Ты можешь сказать "бойфренд" - тот, кто трахает меня в задницу!" Его мать не реагирует на пошлость, ее давно это уже не травмирует. Она гворит безапелляционным тоном: "Знаешь, дорогой, у меня нет никаких проблем!" Его мать красива, очень красива, а раньше была еще краше. Она смотрит на своего сына, как в зеркало, она разочарована и ревнует к его привлекательности и юности. Она часто повторяет: "Милый, если бы ты знал, чего я только не вытворяла." "И я! Я тоже!" Она всегда несколько смущённо говорит с ним о своих лесбийских приключениях в пансионе, когда она была подростком. Она рассказывает ему о своих прошлых победах, и какую страсть она пробуждала в мужчинах. Это неловко. Чтобы вызвать его улыбку, она всегда заходит слишком далеко и начинает говорить о позах, о сексуальных игрушках, а затем... о толщине и размерах, а потом и о других... грязных вещах, что вытворяла ее бабка. Это заставляет его улыбнуться, а она... всегда заканчивает слезами. "Это пройдет, дорогой, я выпила бокал вина на кухне. Поэтому мне взгруснулось." Она говорит, что ему повезло быть молодым и красивым. "Я тоже, дорогой, была аппетитной штучкой и не упускала своего." А затем она... обнажает одну ногу. Жан любит свою мать... любовью сострадания, потому, что знает, этого не делает отец, он встаёт и целует ее в щёку. Его отец ничего не говорит. Всегда одно и то же: вечно кричащая мать и безмолвный отец. Тем не менее, он также поддерживает своего сына! У него тоже есть что сказать! Но сейчас он промолчит! Жан знает, что во время еды две его тётки - старые девы - быстро опьянеют и станут задавать неудобные вопросы. Он ожидает это в качестве десерта, его это развлекает. Каждый раз они говорят, что догадывались о нём с самого детства, когда он примерял платья своей матери. Они спрашивают его, ходит ли он на дискотеки со своими приятелями, лесбиянками и трансвеститами, занимается ли он сексом в общественных туалетах, ведь там очень грязно. Ему кажется это забавным, но его отец их не одобряет. Его всегда смущают разговоры о сыне, и он уже устал от этих старых перечниц, которых уже много лет вынужден приглашать на воскресный обед. Поэтому он пьет всё больше и больше. Жан знает, что отец выпил уже достаточно, чтобы начать говорить. Он будет говорить, что в его жизни всё было по-другому. Еще будучи студентом он встретил маму, и рождение Жана было сознательным решением. Он говорит что весь табак в районе скупили китайцы. Он говорит, что дети очень важны, даже если получились случайно. "Вы видели эти тусклые уличные фонари? Куда уходят мои налоги, куда... " Жан знает, что его отец пытается что-то сказать ему и не может. Я не виню его. Он продолжает говорить не о том. Иногда это даже приятно. Жан устал от разговоров о дорожных пробках и посуде. Он смотрит на свою вечно молчащую бабушку. Она может сказать, что содомиты сильно изменились с 50-х и преуспели в своей области без особых усилий. Или, может быть... она умерла, потому что она почти не шевелится. Жан переел. Днём накатывает меланхолия. Он хочет уйти. Перед его взором проходят картины далёких стран. Он совсем пьян. "Придешь в следующее воскресенье?" Говорят, было бы хорошо, если бы он приходил чаще... "Ты придёшь в следующее воскресенье?" "Надеюсь, он придет." "Иначе и мы не придём." "Ты должен приходить чаще." "Иначе и мы не придем." Вечерний свет выглядит фатальным. Он хотел бы чтобы уже наступила ночь. Кажется, что пассажирский транспорт решил быть самым уродливым и отталкивающим, насколько это возможно. У той маленькой девочки усы? Как такое может быть? Иногда Жану хотелось быть родом из неблагополучной семьи или виденным в кино героиновым наркоманом, или заключенным... или самоубийцей. Ведь его семья была так ординарна и добра к нему. Закрывая за собой дверь, он знал, что родители будут говорить о нем, устало наполняя посудомоечную машину. Возможно, мать заварит кофе, пока отец отвозит теток, которые не умели водить и вообще в своей жизни ничего путного не сделали. На неделе отец должен позвонить и напомнить про воскресный обед. Он знает, что сын обычно забывает об этом.
содержание .. 46 47 48 49 ..
|
||
|
|