Фразы и цитаты из фильмов и сериалов - часть 4267

-Убийство! Жестокое, страшное
убийство
девочки десятиклассницы.
Как пришел Дуленко
к преступлению, бессмысленному?
Как бессмысленна вся его короткая
и пустая жизнь!
И на следствии, и здесь, в суде,
Дуленко пытался юлить,
изворачиваться.
Но вина его доказана полностью,
неопровержимо.
Подобным выродкам нет места
среди нас.
Я требую для убийцы самого
сурового наказания.
(аплодисменты)
-Правильно!
-Защитник детальку привел.
-А, защитник!
Адвокату, ему одно, денег
побольше содрать,
он тебе что хочешь наплетет.
-Дуленко так ничего и не сказал.
-А крыть ему нечем.
-Ну, молодежь, вот сволочи!
-Ничего святого нет, ничего!
-Смотри, смотри! Что там?
-Борис! Боря... Борька...
Да пустите, Господи Боже мой!
Борька!
-Женя!..
-Боря!
-Вы же уверяли, обещали
поддержку. -Женя!
-Вам все равно, а он у меня
единственный был.
Никому дела нет!
-Женя, прошу тебя, не здесь.
Пойми, что...
-Что я должна понять?!
Что Борька насильник и убийца?!
(тревожная музыка)
(музыка)
-Вы же не убийца, Дуленко.
Ох, как вы портите себе своим
поведением.
-Поведение еще требуется,
прилежание.
А еще что? Чистописание.
-Хорошо, Бог с вами. Я, в общем,
надеюсь, что все будет хорошо.
-Нет, не будет. Вы ведь и раньше
меня утешали, старались.
Вы добрый. Железно написали.
Нет, правда, убедительно.
Для нас с вами и для мамы.
Плакала?
В Москву едете?
-В Москву.
-И то, что выдается за факты,
- есть плод
болезненного воображения
свидетелей, знакомых.
На пробелы и несовершенства
следствия я указывал выше.
И последнее.
Обращаясь в Верховный суд
Федерации с просьбой
о пересмотре дела, я имею в виду
не только возможную ошибку -
осуждение Дуленко без достаточных
оснований,
но и то, что действительный
убийца, возможно, не пойман.
Розыски прекращены, преступление
осталось нераскрытым.
-Да, плохо дело. -Ну что вы,
вы так хорошо выступили.
-Да с этим судьей у меня прошлый
год целая баталия вышла.
Жаловался я на него. И оказался
не прав.
-А что же будет? -Поглядим.
Откажут - пойдем выше.
(музыка)
-Интересное дело, Михаил
Артемьевич?
-Да нет, ничего такого: 20-летний
оболтус убил школьницу.
-Покорнейше благодарю.
-Всего хорошего.
-До свидания.
(музыка)
-Знаете эту девушку?
-Таня Курилова.
-Когда вы ее последний раз
видели? -Вчера, здесь.
-С кем она танцевала?
-С Борисом Дуленко.
-Ушла с кем?
-С ним.
-Он здесь?
-Только что был.
-Покажите нам его. Про это
молчите.
-Таню Курилову знаете?
-Нет-т...
-Пойдете с нами. Надо, чтобы вы
ответили на несколько вопросов.
-Куда? А что, нельзя до утра
подождать?
-В милицию.
-Четыре человека, Дуленко,
подтверждают:
вы ушли вдвоем с Куриловой.
-Что с ней случилось? Она жива?
-Часики где?
-Какие часики?
-Золотые, Дуленко, с браслетом,
которые ты сорвал с руки Тани
после того, как обесчестил ее
и убил.
-Да вы что, с ума сошли?!
-Ты последний видел ее живой.
Кончай врать, Дуленко.
-Чья рубашка?
-Моя.
-Сумочка?
-Танина.
-Знаете, где мы это обнаружили?
-В сарае.
(музыка)
(Дневник Тани: "Борька!..
Нет, не влюблена, просто так
хочется смотреть на него.
Борис, Боря, Борька..."
-Нет! Мы попрощались
на остановке.
Не буду подписывать, отказываюсь.
Отказываюсь! Отказываюсь!!
"Я, Дуленко Борис. Признание.
Я совершил убийство.
Часики выбросил."
-Скажите, следователь из Москвы
в каком номере?
-В 305-м.
-Спасибо.
-Вы напрасно беспокоились,
я бы вас пригласил, разумеется.
-Может, это неудобно, что я к вам
в гостиницу пришла?
Ждать невыносимо, почти год этот
ужас.
Вам начнут рассказывать
тут всякое,
но я уверена, вы сразу поймете:
Борька не виноват ни в чем, нет.
Он же обыкновенный мальчишка,
глупый, добрый, открытый.
-Улица Мира?
-Да.
Я прошу вас только об одном,
Михаил Артемьевич:
отнеситесь без предубеждения.
-Это моя обязанность.
-Я знаю.
Я знаю, вы честный человек
и опытный.
О вас так хорошо говорят.
-Спасибо. Не надо меня хвалить.
В котором часу ваш сын домой
вернулся в ту ночь?
-Еще ходили трамваи.
-Да, в начале второго он пришел.
Я хотел ложиться уже... В час
ложусь. Услышал голоса.
Чего-то шутили они там
с соседским Андрюшей за калиткой.
-На следствии вы показывали...
Вот: "Борис был подавлен".
-Нет, то есть...
-И все?
-Все, кого удалось разыскать.
Там по делу проходило больше
60 человек.
Можно, конечно...
-Нужно.
-То есть я в том смысле,
в последнее время
он вообще разговаривал со мной
каким-то раздраженным тоном.
Но в тот вечер все было
как обычно, нормально.
-Бежала я домой, а на той стороне
девушка шла.
Юбка такая широкая, как сейчас
носят.
И мужчины, двое или трое,
спорили громко.
Девушка крикнула: "Борис!"
-Вы опознали его?
-Да. Длинный, худой.
-А видно было хорошо, фонари
горели?
-Горели, улица Мира!
-Это в котором часу было?
-Поздно.
-Мы же соседи с Борькой.
В час ночи я вскочил по своей
надобности, гляжу - он.
Ну, поговорили насчет купаться
утром пойти.
-А почему вы время так запомнили,
Андрюш?
-Проснулся, поглядел на часы.
Светло уже.
-В час ночи?
-А? Черт, я не помню.
Может, мы с Борькой уточнили?
У него светятся.
-А может, с Борькиной мамой
уточнили?
-Слышу крик, спор какой-то.
Я не обратил внимания, мало ли
молодежь хулиганничает.
И драки бывают, поножовщина.
Осенью в кинотеатре подрались.
Вот я вам расскажу...
-Но вы вот тут показывали:
"Вижу, обижают девушку"
и не попытались помочь.
-Я извиняюсь, товарищ
следователь, у вас дети есть?
а кто их кормить будет?
Схлопочешь нож под ребро,
а кто их кормить будет?
Там, может быть, человек пять -
банда.
-Пять человек? -Ну четыре, три,
кто их считал. Ночь, темно.
-У Дуленко первый разряд
по волейболу.
Мог бы устроиться в любой
институт,
а он предпочел выпивки, танцы.
-Вы с ним дружили?
А что вы нервничаете?
Таня вам тоже нравилась?
-А при чем тут...
Она всем буквально нравилась,
красивая, веселая всегда.
Какой-то кретин пустил слух,
что двое убивали.
Боюсь, что вы думаете, что я тоже
был с ним в ту ночь.
Так ребята ведь сказали,
подтвердили, что я остался...
-Я могу сказать, что думаю.
Думаю, вы боитесь обронить доброе
слово о своем товарище.
Только почему?
-Какое еще доброе?
-Мы с Таней в одном классе были.
А Борька, т.е. этот... Дуленко,
он приходил раза два, в щелку
подглядывал во время уроков.
А что правда он убил?
-Михаил Артемьевич, вечером мы
вам нужны будем?
-Да вроде нет.
Инночка, вы плохо едите. Сыщики
должны быть...
-Вот такими, примерно.
Угрозыск наш.
-Селиванов. -Лекарев.
Присаживайтесь.
-Спасибо, некогда.
Ну как, разобрались уж небось,
почему Верхсуд приговор отменил?
-Нет. -Просто интересно, что в
этом деле можно нового открыть?
-Слушайте, не ждите вы
от меня чего-то такого...
Исключительной проницательности,
что ли.
Мне ведь известно не больше
вашего, гораздо меньше.
-Бежать надо, к сожалению.
Навестите нас, Михаил Артемьевич?
-А как же, еще надоедим. Что мы
без вас?
Молодежь разочарована.
Не будет, друзья мои, никаких
эффектов.
Будни.
-Не в эффектах дело, Михаил
Артемьевич.
Хотелось бы понять план
расследования.
-Как в институте? Убийство -
расследование.
Два пути: а) знакомый (Дуленко),
б) случайный убийца.
Первая версия довольно подробно
разработана.
Но нам следует пройти весь путь
сначала.
И второй пункт, Б: поискать
за пределами дела
аналогичные случаи, протоколы
о задержании лиц,
район - вся область.
-А может быть, по всему Союзу
искать?
-Может, и по всему. Удивительно
жесткое мясо.
-Просто вы хотите дать нам
бесполезную работу,
чтобы зря под ногами не путались.
-И это не исключено.
-Михаил Артемьевич, но убийца -
Дуленко.
Этот пункт Б - чистая
формальность?
-Формальность обязательна.
Мы - чиновники, и должны
скрупулезно следовать
букве его величества закона.
-На два дня к сыну поехала.
Простить себе не могу.
Вернулась и... Ведь если бы я
не уехала, ничего бы не было.
Так жить хорошо стали: постоянно
молодежь в доме, шум.
А ведь этого Дуленко я ведь в
первый раз и увидела-то на суде.
-Танин брат?
-Старший мой, Шура, срочную
служит.
Вот, вчера прислал.
Нет, вы уж не выпускайте
этого человека на поруки
или как там у вас.
Нет, не то что я его смерти хочу,
я несчастья боюсь.
Вот Шура вернется... Убить он,
конечно, его не убьет,
это сгоряча,
но не простит он.
Нет.
Он ведь с вот таких лет
заступником ее был.
(музыка)
-Сейчас мне все эти неприятности
- ерунда, золотое детство,
но тогда...
Понимаете, попросить у папы
на кино, на трамвай,
возраст уже не тот.
Правда, мама...
Можно я закурю?
-Курите.
-Хотите?
-Нет, спасибо, не курю.
Иногда махорочку. Не пробовали?
-Пробовал.
Не знаю, может, я не
по существу...
-По существу.
-Была у меня, в общем, женщина
одна, бухгалтер.
Роман, что ли.
Но когда мы познакомились
с Таней, мы расстались.
Той уж 27 было, скучная дама.
А Таня...
Я чего-то... не то чего-то
все говорю.
Может сложиться впечатление:
тунеядец, развратник.
А это не так.
Понимаете, чувствуешь: лучшие
годы уходят, хочется все сразу.
А на какие шиши?
Теперь-то я понимаю, как это
здорово просто жить среди людей
и делать самое что-то
обыкновенное.
-С Куриловой как развивались
отношения?
-Нет, вы меня не так поняли.
До того случая я даже не знал,
что она думает обо мне.
Случайно этот дневничок оказался
в сумке, а я хотел посмотреть.
Она рассердилась и обиделась.
-А как сумочка эта к вам попала?
-Сумочка? Сейчас.
Она ее держала в руке, а потом
отдала мне. Я взял.
У нее карманов не было на платье.
И положил сюда.
И потом...
-Не хотели отдавать.
-Да, да. Мальчишество, глупость.
-А потом почему не отдали,
когда провожали ее?
-Она забыла, я тоже забыл.
-Что же произошло такое, что она
забыла о дневнике?
-Она не хотела, чтобы я ее
до дому провожал,
потому что ее мама всегда
встречала.
Не хотела волновать.
-Мать Тани в отъезде была.
Ночевали дома?
-Да.
Дальше. Как сумочка в сарай
попала?
Зачем ее спрятали?
-Не хотел, чтобы грязными руками
копались в душе Тани.
Я ничего не знал, ничего не знал.
Я пришел на танцверанду,
мне сказали, что с Таней
несчастье - не то убили,
не то еще что-то. Я сразу домой
пошел.
-Я бы на вашем месте побежал
узнать, что с ней,
не нужна ли помощь.
-Я и хотел утром пойти.
Явились ваши гаврики.
-Кто вам сказал про несчастье?
-Не помню. Не имеет значения.
-Не тот человек, что был с вами
накануне?
-Никто со мной не был. Ничего
я не знаю.
-Не хотите отвечать.
-Что я ни скажу, все против
оборачивается. Так?
Я не убивал. Все, молчу.
-Это ваше признание, Дуленко,
5 августа? -Мое.
А вы считаете, гражданин
следователь,
не стоило признаваться?
-Уж одно из двух.
Потом опять отказываться стали.
Логики не вижу.
-Логики?! Вы же не сомневаетесь,
что я преступник.
Где мне вас переубедить?
Пишите, что хотите, я подпишу.
-А на суде откажетесь?
-Там видно будет.
-Сколько вам лет?
-Анкетные данные в деле имеются.
-Вам, Дуленко, надо подумать
хорошенько.
Я понимаю, если бы вы не были
причастны к убийству,
то вас все это - следствие, суд,
приговор -
должны были привести примерно
в такое состояние.
Но особого доверия не заслуживают
ваши показания. Так или нет?
Тем более вы продолжаете врать
и путать.
-Например?
-Свет на улице Мира летом гасят
в час тридцать,
тогда же идет последний трамвай.
Вы знали, что мать Тани
в отъезде.
В воскресенье хотели пойти
у нее потанцевать.
Дома вы не ночевали.
Где бродили?
Бухгалтерша, эта "скучная дама".
Обидели вы ее, оскорбили,
бросили в трудную минуту,
когда она больше всего нуждалась
в помощи. Еще примеры нужны?
Сумочку Таня умоляла вернуть,
вы не отдали.
Там же ключ лежал.
Могла она домой без ключа
попасть?
Еще примеры нужны?
Кто мог вам сказать, что
несчастье именно с Таней?
Ее опознали только за час
до вашего ареста.
-Да, да.
Зачем же тогда сначала вся эта
комедия?
Я тут думал...
-Вы думали, я приеду и отпущу
вас, как спортсмен спортсмена?
Вы славный, я славный.
Увы, не получается ничего.
Я вам говорю: защищайтесь,
а вы мне голову морочите.
-Защищайтесь!
ЧУдная у вас служба!
-Плохая, что ли?
-Дело вкуса.
-Подумайте.
-Как же вы место убийства
исследовали?
Ни черта толком не сделали.
-Там столько народу понаехало.
Из города, из области,
два прокурора,
милиция - человек 40 толкалось.
Можно было работать?
-Окурочек, самокрутки.
-Ну, мало ли там мусору было!
Помилуйте, Михаил Артемьевич,
там еще кусок железа подобрали.
Никакого касательства. Детский
автомобильчик...
-Плохо. Самое паршивое - платье
Куриловой пропало.
-Да. Моя халатность. Я полагаю,
в морге.
Возможно, и часики там.
-Возможно.
Невозможно же на одних
вероятностях версию строить.
Мы же с вами не физики.
-Михаил Артемьевич, сколько
вы меня ни ругайте, все мало,
столько я огрехов допустил.
-Позвольте, кто вас ругает?
Перед законом мы равны.
-Простите, одно дело - вы с вашим
опытом и положением, а...
-Да, все это так.
Скажите, почему он запирался,
запирался,
а потом вдруг признался?
-Дуленко?
-Да.
-Понял, что я про него все знаю
и переменил тактику.
А потом опять на попятную.
Так заврался, что сам уверовал
в свою легенду. Артист!
Учат их на нашу голову.
-Видал бюрократов!
Сам грешник, но это...
-Педант!
-Четвертый раз переписываю.
Это же...
-Это что за поэма в прозе?
-Так нас учили, Михаил
Артемьевич, на третьем курсе.
-Забудьте все к черту.
Что такое образование?
Изучить, забыть и вспомнить
невзначай.
Порвите.
Полстраницы надо: даты, факты,
выводы.
-Все ясно, Михаил Артемьевич,
переделаю.
-Михаил Артемьевич, можно
откровенно?
-Ни в коем случае. Равняйтесь
на коллегу.
В душе он меня проклинает,
считает формалистом-чинушей,
а держится вполне верноподданно,
богоугодно.
Вот это то что надо.
-Мы больше недели не вылезаем
из Левиной милиции,
ворошим розыскные дела,
протоколы,
сводки, кражи, хулиганства...
-Мы даже проникли в личные записи
товарища Селиванова.
-Да. Он свой учет ведет.
Интереснейший гроссбух,
между прочим.
-Очень хорошо.
А чай я один должен пить? Почему?
-По-видимому, потому что только
вы один живете без режима
и без системы.
-Мерси.
Итак, целая неделя - и ни одного
блестящего раскрытия?
-Нет. Но вы-то за это время
восстановили картину убийства.
А мы? -А мы только отрываем
от дела занятых людей.
Того же Селиванова. Неудобно
просто.
-Давайте так. Ну Леву я понимаю,
он служит, студент-заочник.
Ну а вы-то чего мучаетесь?
Поставлю вам по тройке за вашу
практику.
Или что я должен: справку
написать?
И дуйте куда-нибудь на воздух
в снежки играть.
Громадный, отлично налаженный
аппарат в нашем распоряжении.
От нас требуется только немножко
добросовестности,
ответственности.
Неужели это так трудно понять,
елки зеленые?!
Не шутки мы тут шутим!
-Михаил Артемьевич, почему вы
на нас шумите?
-Я считаю вас своими соратниками.
Но орать не следует даже
на соратников.
Давайте делом заниматься.
Лева, на экспертизу пошлем
в Москву.
Это я написал криминалистам.
Группа четыре. Пусть подтвердят.
Что за газета - хорошо бы
установить.
Махорка.
-А принеси мне Никифорова.
-Инна, необходимо добыть фасон
платья Куриловой.
Карманы были или нет?
Паспорт часиков, может быть,
сохранился у матери.
Игорь, скупки еще раз проверьте.
И спортгородок за вами.
-Все сразу не успею.
Можно идти работать, Михаил
Артемьевич?
Можно работать, а можно работать.
(разная интонация)
Взаимоисключающие понятия.
-Смелый народ! Избалуете их,
Михаил Артемьевич.
-Народ...
-У вас записи имеются в карточке
лечебной?
-Разумеется. А что вас
интересует?
-Дуленко помните?
-Это убийцу?
Да, есть. 9 июня, волейболисты.
Вот вся команда.
-Именно 9-го утром. Жаловался
на что-нибудь? -Нет.
-Они ведь раздеваются у вас?
-Разумеется, я сердце слушаю.
-Но вы бы, конечно, заметили
ссадины, ушибы? -Разумеется.
-Вот скажите, из этого списка его
товарищей есть кто-нибудь сейчас?
-Да, есть.
-Помню, скула ободрана чуть была
у Дуленко.
Может, в игре? Играл хорошо.
Мы удивлялись потом, выдержка
какая!
-Назавтра ж все и открылось.
А мы и не знали.
Выиграли, обнимались с ним,
целовались.
Но царапин, ссадин - нет,
не помню, не хочу врать.
-Никифоров.
-Статья, видите?
После тюрьмы ангелом он не стал,
но не думаю, что представил
интерес для вас.
-Группа крови - четыре.
-И у меня четвертая.
На 19 километре летом
задерживали... Корытин фамилия.
Но в чем там дело было?
Нет, кажется, Шомполов его
допрашивал. Тоже отпадает.
Редкость в наших местах -
преступления подобные.
Насилия, убийства - раз в пять
лет.
И вообще все это не туда.
Мы ведь работали, Михаил
Артемьевич.
Никаких связей у Дуленко
с преступным миром.
Или вы склоняетесь поверить ему?
-Да нет, поверить ему трудно.
-Так что же вас смущает?
-Свидетели все о компании
толкуют.
Кто три, кто пять человек
насчитал,
толком хотя никто не видел.
Маловато мне одного Дуленко.
Опытного бы человечка ему
в помощь.
Уж больно ловко.
Центр города, люди...
Одна старушка, правда, чемпион по
вранью, уверяла: картавил кто-то.
Слышала "барышня". Редкое слово,
а придумала!
-Свободная вещь.
-Картавит, картавит... Никифоров.
-Не грабил, не воровал.
Кого хотите спросите. (картавит)
-Женатый? -С Дусей. Оформимся,
как комнату дадут.
-8 июня в ночную работали?
-Какого?
А вы, гражданин следователь,
помните,
что делали в прошлый год?
-С Дуленко давно знакомы?
-С главным? "Здрасте" - вот и все
знакомство.
Простой такой мужик.
-А сын его?
-А вон вы...
Я непричастный.
-Знакомы с Борисом? -Ну, видел
его раз тут, может, два.
Не знакомы. Вам ведь что
ни скажи, сейчас в протокольчик.
А не сошлось, так погорел?
-Да уж выдумывать ничего
не надо, Никифоров.
-Вот подлость! Раз человек
споткнулся, веры ему уже нет.
Драка какая - к Никифорову,
кража - опять к Никифорову.
Пошла она, эта жизнь!
-С кем из друзей старых
встречаетесь? -Ни с кем.
Куда мне теперь?
-Правильно записано?
-Правильно.
-Подпишите.
-А дальше?
-А дальше - идите работайте.
-Убедились, Михаил Артемьевич?
-В чем?
-Вы же видели, как он реагировал.
Арестовать его надо немедленно.
Вы что думаете, прокурор не даст
санкции?
-Арестовать человека, дружок,
- дело серьезное.
Вы вот что.
Поговорите еще с товарищами
его по цеху, общежитию,
с женщиной этой, Дусей,
познакомьтесь.
-Знаете, что страшнее всего?
Не отними я у нее ключ,
Михаил Артемьевич,
она дома была бы и ничего бы
не случилось.
Она говорит: "Отдай сумку,
Борька, это подло".
А я посмеялся.
Ну мальчишество непростительное.
Мы долго ходили, разговаривали.
Я... я никогда не забуду,
какие у нее глаза были.
В общем, это был самый-самый
счастливый день
в моей жизни.
(лирическая музыка)
(музыка: вальс)
Да, я был последний, кто видел ее
живой, слышал голос.
Я хотел ее до дому проводить -
не позволила.
Да, я знал, что она одна.
Но не понимаю, почему она
боялась.
Такое между нами... что-то такое
хорошее было.
Мы условились встретиться завтра
в парке ровно в семь.
Когда она уезжала, она крикнула:
"Читай. Все читай.
Я хочу, чтобы ты знал, как я
т..."
Про дневник крикнула.
Ехать-то ей было одну остановку.
Я мог бы догнать ее, если бы
захотел.
Но я ничего не знал про ключ.
Подошел мой трамвай, последний.
Неправду мои сказали: не был я
дома в ту ночь. Мама это...
Хотели мне помочь.
Заехал черт-те куда, в самый
трампарк.
Соскочил, пошел мимо комбината
полем.
Там совхозные сады цвели.
Светало.
Километров 20 до спортгородка?
-Примерно.
Ваши спортсмены говорили,
что у вас лицо было поцарапано.
Не помните, когда?
-Товарищ Лекарев!
Это вам капитан Масин приказал
доставить. -Спасибо.
-Майор Селиванов приказал еще
спросить: машина вам потребуется?
-Михаил Артемьевич, фамилия этого
человека как-то на "ш"?
-Что с вами, Дуленко?
-Этот гражданин продиктовал
мне чистосердечное признание,
как диктант.
-Ты что, совсем спятил, друг?
-Спятишь, когда тебе шьют дело,
сулят, грозят,
запутают так, что спятишь!
-Сидел он у меня, припоминаю.
Но никакого безобразия, конечно,
не было.
Обычная ложь преступника.
-Запишите! Михаил Артемьевич,
запишите!
В протокол запишите. Запишите
в протокол! В протокол запишите!!
В протокол!
-Ах ты, страсти какие! Сейчас
руки кусать начнет.
А что же ты раньше
не пожаловался?
Вот то-то и оно!
Врал, врал и доврался - до чего?
Заставили его!
Кто тебе поверит, бандит?
Я могу идти, товарищ Лекарев?
-Да.
Вы на машине? -Да.
-Подождите меня.
-Я ничего этого не писала,
Михаил Артемьевич.
-Знаете, Боря, с вами
не соскучишься.
Ну что вы тут наплели? Что писать
в протокол?
-Вот работа анафемская.
Издевается-издевается такой...
Он ведь на тебя, как на коровью
лепешку смотрит, стервец,
все нервы истреплет.
Не уважает никого: ни сатану,
ни дьякона.
Вот распустили их.
-Ах ты Шпартюк!
Неужели грешник?
Но ведь дело сделал - помог
раскрыть.
А если Дуленко чист?
Мы же обязаны допустить и такую
возможность.
-При всех условиях придется дать
делу какой-то ход.
-Дуленко тоже не Лев Толстой.
Большой фантазер.
У него карта - жизнь.
Проверим, Михаил Артемьевич.
-Как он вообще у вас очутился?
-Дуленко? Я проверю, товарищ
майор. Прошу три дня.
-Никифоров как вам показался?
Так я и предполагал.
-Скупки, комиссионные ничего
не дали, нет часиков.
Отпадает вариант за вариантом.
Кажется, уже всех подшефных
перепроверили.
-Значит, карманы были?
-Михаил Артемьевич, вы каменный?
-Настоящие сумасшедшие, Инночка,
люди спокойные, тихие.
-Что вы будете делать
со Шпартюком? -Выяснять.
-Дуленко, конечно, мог
преувеличить.
-А что если это его последний
козырь?
-Но Шпартюк независимо от вины
Дуленко...
-Допустим, перед ним был убийца.
Вот вам дилемма:
слуга закона, фронтовик, 30 лет
без замечаний.
И мальчишка, который...
Вы хотели б такого мужа?
Ну, товарища.
-Не знаю.
Но я бы сумочку в такой карман
не совала.
Оттягивать будет, стукать
по коленкам.
(музыка)
-Пардон... (пьяный голос)
Пардон, разрешите выразить...
Я вижу, вы не в себе.
Мысли, да? Неприятности?
Разрешите мне выразить вам
соболезнования?
Что, значит финансовые
затруднения, да?
Или что, женщина, да?
-Нет, ничего.
Сами-то домой дойдете?
-Да нет, мой дом вот, прошу вас.
Понастроили здесь заборов,
знаете ли!..
Раньше мы бы с вами шаг, два,
через переулочек,
нечего бы было колесить.
Понимаете?
-Где переулочек?
-Вы приезжий.
Я вам расскажу
достопримечательности наши.
Смотрите, видите, это забор?
Там... Нет, не там.
Вот там была церквушка, маленькая
такая, конца 19-го столетия.
Здесь, значит, переулок Бебеля.
В общем, испортили мне антре.
Пардон, но ведь 40 тысяч
кубометров жилья!..
-Дайте мне две копейки.
-Не стесняйтесь, сколько угодно,
прошу вас.
-Один семишник, на телефон.
-Дорогой мой, семишник!
Интеллигентный человек!
-Какое это имеет значение?
-Ни малейшего.
Просто мне интересно, как все это
выглядело год назад.
-Чего надо?
-Да вот хотим посмотреть,
где у вас был переулок.
-Вы бы днем приходили, добрые
люди. Посторонние, ночью...
С вами место потерять можно.
-Вы здешний, отец?
-Местный житель я.
Ежели вы насчет столярки,
то милиция была, ОБХС.
-Нет, мы не насчет... Ну что ж,
пошли, что ли?
-Ходят тут, бродят всякие-разные.
Ни днем, ни ночью покоя от них
нет. Там домик Ефимовых стоял.
А там кто жил и не помню.
Много тут...
А вот тут как раз пивная была,
"Павильон" назывался.
-А направо?
-А направо - Бабель переулок.
Пойдем поглядим. Недалече тут.
-Скажите, Лева, вот вы ночью
гуляете с девушкой.
Расстаться нет сил, тот самый
лучший час в жизни.
-Но домой к себе она меня
не пустила?
-Ночью вести к себе парня!
У нее были строгие понятия.
Путь от танцплощадки к месту
убийства.
-А переулочек неточно вы...
Вот так он проходил, вот так.
-Пожалуйста.
-Итак, вы гуляете. Вам хочется
обнять ее, целовать.
Как бы вы приступили?
-Ничего не понимаю.
-Вы не старайтесь угадать,
что я думаю.
Я, кстати, ни черта не думаю.
Отвечайте просто.
Здесь развалины, загаженные камни
-
место, открытое для всей улицы.
А вы негодяй, и задумали
черт-те что.
-Я негодяй? -Да. И вы, Игорь,
негодяй. -Я?! -Или Инна.
-Стойте! Я, кажется, начинаю
соображать.
-Подожди! Я негодяй. Я бы...
Я бы повел ее в парк.
Этим бывшим переулочком.
Здесь полсотни метров и лес,
соловьи поют.
-А она пошла бы?
-Она была в него влюблена.
-Михаил Артемьевич, это не он.
На нее кто-то чужой напал.
-Чужой, Михаил Артемьевич.
Отсюда она никуда не хотела
пойти и не могла.
(стук в дверь) -Да, да.
-Доброе утречко.
Молодежь у вас прямо днюет
и ночует!
-Как же это мы раньше не...
Черт, стройка попутала!
-А я чувствовала, что-то
чувствовала!
-Чувствовала! Факты нужны,
дружочек, факты.
-Отчего же? Интуиция...
Присаживайтесь.
-Интуиция тоже продукт сознания,
не пищеварения.
-Хищение расследуем.
Поразительно.
Ответственные товарищи, а...
-Да, да, я тоже так смотрю.
Если мерзавец должность получил,
надел мундир,
он уже и не мерзавец вроде,
а ответственное лицо.
-Но это же предположение, вроде
гадания. Ни доказательств нет,
Михаил Артемьевич!
-Да, конечно.
-Михаил Артемьевич, у меня к вам
вопросик.
Думается, молодежи неинтересно
слушать наши... -Пусть участвуют.
Жалуются, понимаешь!
Мало занимаюсь ими.
-Правильно. Так-так...
Так что же у нас получается,
Михаил Артемьевич?
-Ни черта что-то не получается.
Где он находился с 3-го по 5-е
августа?
-Дуленко? -Да.
-В тюрьме.
-А не в КПЗ?
-Возможно.
-Вот, Михаил Артемьевич, я так
и не поняла,
зачем переводили его туда?
-Не помню уже.
Места в тюрьме не было или
ремонт?
-Нет, это слабо.
Вот что, братцы, свяжитесь
с Селивановым.
Поедем на 19-ый километр.
-На 19-ый?
-Да, через часок.
-Я к Никифорову?
-Да.
Допрашивали его там?
-Возможно.
-Вот тебе на! Это же ваш был
заключенный.
На кой черт потребовалось вам
законность нарушать?
Протоколы где допросов?
Ну, творили в страхе Божием,
не ведая что, было!
Но сейчас-то зачем?
Милый ты мой друг!
-Ай-яй-яй! Ну, Шпартюк! Как он
меня подвел!
Михаил Артемьевич, нет, вы-то
понимаете?
-Стараюсь, в меру сил.
(музыка)
-Все подтвердилось со Шпартюком,
Михаил Артемьевич.
Будете возбуждать дело?
-Посоветуйте что-нибудь.
-Придется его сажать. Неприятно.
И меня вызовут на ковер.
-Черт, обидно, 1-2 паршивца
кинут тень на тысячи людей,
которые день и ночь на посту,
служат святому делу.
-Я ничего не знаю, я ни при чем.
-Вавочка, видишь там,
далеко-далеко около машины,
стоит дядя? Ох, он умеет фокусы
показывать!
-Вон тот?
-Ты пойди к нему,
скажи, что я велел ему показать
все 24 номера.
-Пойдем со мной, Вавочка.
-Можно, мам?
-Иди, нечего тут в духоте...
Ну мало ли что милиционер там
написал.
Я же сказала, ничего я не знаю.
Боитесь тех двоих, что издевались
над вами?
-Господи, ну я же сказала,
я ничего не знаю.
Мучение просто, зачем-то
приехали...
-Но в протоколе вы... -Ну вот
что, некогда мне тут с вами.
Я прошу вас, добром прошу,
уезжайте!
Я не знаю, что мне делать, если
не понимаете.
-Стрелять не надо, топить меня,
травить тоже не надо.
Очень нужны мне эти люди.
-Ну что вы хотите от меня?
За что вы меня мучаете?
(плачет)
-Ладно, ваша взяла. Я понимаю.
Черт с ними!
Пусть преступники гуляют
по свету, убивают, насилуют.
Какое нам с вами дело, в конце
концов!
Пусть невинный сидит в тюрьме.
-Да ничего вы...
Мужа я люблю. Он ревнив ужасно,
понимаете?
Семья - жизнь вся. Если он
узнает, каково ему-то!
Руки я на себя наложу.
-Где ваш муж?
-На работе. Скоро придет,
познакомитесь.
-Он ничего не узнает, если вы
глупостей не наделаете.
Я уеду сейчас. Вы запомнили тех
двоих?
-Запомнила.
-Как они выглядели? Имена,
приметы.
-Совершенно случайно выяснилось:
здесь видели вашу пару.
Чем я вас рассмешил?
-Вот этим "совершенно случайно".
Ну, так что же?
-Разрешите, я вас представлю
самой заведующей?
-Один представительный такой.
Одет, конечно, просто.
А другой длинный, ледащий.
Не то Виктор, не то Игорь,
а может, Федор.
Дня два они тут терлись.
Но плохого ничего не скажу.
-Дрова кололи, да?
-Так у них и был четвертной
на двоих.
Выпили, маловато показалось.
Знаете, мужчины...
Кубометр накололи, я поужинать
им дала.
Приставать стали, выгнала.
У меня милиция рядом.
Назавтра что ли явились опять,
Марусь?
-Назавтра! Три раза приходили.
И каждый раз: "Барышня,
поллитровочку". (картавит)
-Точно, копия!
-Интересно, откуда у людей деньги
берутся.
Родные у них тут, друзья?
-Вот не скажу, не знаю.
Вот часики один продавал.
ЧУдные, импортные, с браслетом.
-Он мне предлагал. Отказалась.
Связываться, знаете!
-А что, полагаете краденые были?
(громкий стук в дверь) -Закрыто!
Время не знаешь? Публика!
-Хорошо бы выяснить, кто их
купил.
-Ну, знаете, тут столько народу
ездит.
-Инна, какой номер часиков?
-3398111. "Лонжин 54".
-Завтра попробуем еще один заход.
Все ремонтные мастерские.
-Дохлое дело.
(музыка)
-Ну, нашли, молодой человек?
-Дело мне хотите пришить?
-Хочу.
-Всем старым кадрам недоверие,
стало быть? -Ну уж и всем!
Я сам 20 лет в прокуратуре.
-Работник юстиции, а не
понимаете, что затеяли!
Оболгать, оклеветать следствие!
Знаете, как это называется?
-Ладно, давай прикинемся.
Не видим грубых нарушений
законности в этом деле.
-Какой законности?
-Социалистической.
Врать нельзя подследственному,
цирк из допроса устраивать.
Как он признался у вас?
Что посулили ему, "спаситель"?
Год человек зря сидит.
-Что? Кто зря?!
-А тот, настоящий гуляет на воле
и плюет на нас.
-Шомполов, что же ты молчишь?
Я не понимаю твоей политики.
-А ты вообще многого
не понимаешь.
Не понимаешь, что времена
беззакония ушли в прошлое
раз и навсегда. Совести нет
у человека. (звонит телефон)
-А кто человек - я или убийца?
-Не знаю. Да.
-Жалко его. В конце концов...
-Конечно. Вы виноваты больше,
чем он.
Вы внушили ему, что Дуленко
преступник.
-А я и сейчас не сомневаюсь.
Этот мерзавец...
-Да, только Курилову он
не трогал.
-Ну, знаете, Михаил Артемьевич,
шутник вы.
-Да, я шутник.
Я и напутал тут так, что черт
ногу сломит.
Я уцепился за первую попавшуюся
версию и дожал ее,
слепив на соплях из косвенных
улик.
-Михаил Артемьевич, вы,
может быть, большой человек,
но оскорблять, знаете..!
Дуленко изобличен. Суд, вся
общественность...
-Обманули вы общественность.
Это самое страшное.
И не валите вы на нее.
Свидетельница видела двоих рядом
с Куриловой.
Другой - троих.
Никифоров болтался там,
хулиганил на улице Мира
восьмого или накануне.
Кто такой Корытин?
Вот ваши протоколы, которые вы
не приобщили к делу.
Спросите Селиванова, где мы их
нашли.
-Не понимаю. Какая связь?
-Схожие случаи:
улица Мира и женщина
на девятнадцатом.
Двое там было.
Ну, знаете!..
Та жива! И вообще бабенка легкого
поведения. Ничего там не было.
Выдумала чепуху какую-то.
-Скажите прямо: раззвонил,
растрезвонил на всю Федерацию.
"Блестящее раскрытие!"
Дуленко оказался очень подходящим
вариантом. Сырой парнишка,
кроме амбиций, ни черта там нет.
-А у вас? У вас что есть?!
Я буду рапорт писать, товарищ
Лекарев.
-Я бы не торопился с Дуленко.
-Убивал он, Илья Степанович?
-Как выяснилось, нет.
-Значит, ему сидеть, пока
заместителя не подберем?
Сколько? А если вообще не найдем?
-Ай-яй-яй, как обделались-то,
ай-яй-яй!
А тот ходит? -Угу.
-Спугнем.
А еще говорил, дело
неинтересное.
-Захватывающее, будь оно
проклято.
Вернула Москва окурочек наш.
Газетка из Котласа, 2 июня.
Даст это нам что-нибудь?
-Кретин! Поверил!
"Жизнь, будущее!" Гуманист такой
прибыл.
Добрый человек по важнейшим
делам.
-Где же она, а?
-Сейчас приедут, Михаил
Артемьевич.
-Я освобождаю вас, Дуленко.
(плачет)
-Инна.
-Возьмите.
Успокойтесь, пожалуйста. Не надо
так волноваться, не надо.
-Нашли убийцу?
-Нет.
-Зачем же меня так долго?..
-Зачем?!
Неужели вы так и не поняли?
Ты же сам воздвиг свою версию.
-Сейчас я все вам объясню.
-Спохватился!
Нет уж, теперь я объясню.
Ты крикнул Тане: "Приезжай
в спортгородок", так? -Так.
-Целый день ее ждал,
она не шла.
Проявил редкое благородство,
не полез в чужую сумочку.
А когда не выдержал и полез?
В электричке? Дома?
-В электричке назавтра.
Как-то беспокойно стало.
-Увидел ключ и что-то в тебе
шевельнулось.
В парк явился точно к 7.
-Точно!
-Второй благородный поступок.
Кто-то сказал про убийство.
-Слух был... школьница красивая.
-А, вот тут-то ты и показал
прыть. -Михаил Артемьевич!..
-Нет, за себя ты испугался.
Сумка, дневник, ключ...
Тут у тебя быстро сработали
мозги.
И ты помчался в сарай.
-Я почувствовал, что ее нет уже.
-А себя надо спасать.
(звонит телефон)
-Лекарев. Да. Хорошо.
(музыка)
-В котором часу ваш поезд?
-В 17.02. -Отлично.
Вас проводит товарищ Бубин,
усадит, поможет.
Поживете пока у своей сестры
в Москве или где угодно.
-И надолго это?
-Убийца, возможно, в городе.
Он был спокоен, пока Борис сидел
за него.
(музыка)
-Что же дальше?
-Только что вас хотел спросить
об этом, Инночка.
-Черт, красота-то какая!
Какая могла бы быть жизнь,
если бы не пакостили мы ее. -Мы?
Ой, стыдно сказать, первый
выходной за два месяца
и то в честь тебя, гость
все-таки.
Скупку на днях у меня ограбили...
-Опять служебные разговоры?
-Все. Все!
-Надоело.
Давай лучше поговорим об этих
абстрактных... или о Кеннеди.
А знаешь, Михаил Артемьевич,
Шомполов рапорт написал.
Морально ты того... оказался.
-Угу.
Плюнуть что ли на всю эту
канитель,
махнуть вдвоем куда-нибудь
на Камчатку?
Я ведь шофер второго класса.
Преподавать могу в начальной
школе.
Лосося ловить насколько приятней,
чем убийц!
-Хорошо бы, только ведь не
отбрешешься, из партии попросят.
Дуленки-то взятку тебе дали.
-Что ты говоришь?
Шомполов! Смотри, какой способный
парень!
-Борец за престиж, за чистоту
рядов.
Всегда первый поддержит
докладчика, разгромит,
кого уже громят. Очень чуткий
к веяниям.
Знает, когда зажимать гайку,
когда отпускать.
А ты, что ты из себя
представляешь?
-Да, вот именно, что?
-Не болеешь за престиж.
Мне из-за тебя выговор. Масина
еле отстоял. Строго его...
Заварил кашу и улетишь, оставив
меня с нераскрытым убийством
вот тут.
-Факт.
У меня срок командировки
кончился.
-Охоту скоро объявят.
Закатились бы мы с тобой
на тетеревиный ток.
Представляешь: темно, сидишь
в шалашике, продрог.
И начинается: "Чув-чув-чув!" -
пир страстей.
Но ты же уезжаешь.
-Ладно. Давай поговорим
о Корытине.
Что дал окурочек?
-Допустим, Корытин, так?
Освободился из лагеря 28 мая.
Газетка 2 июня - Котлас - доехал?
7-го его видели уже здесь,
на девятнадцатом.
8-го обронил окурочек на улице
Мира.
10-го опять девятнадцатый
километр, мать Вавочки.
Август - Омск схожее
нераскрытое дело,
опять двое неизвестных.
-А почему тебя в Омск
занесло? -А вот почему.
В октябре Корытин был осужден
на 5 лет уже в Тюмени.
Пустячное дело, поножовщина.
Логично?
А может, чепуха?
-А может, и чепуха.
-Этапировать бы его к нам.
-А основание - на песке?
(кукует кукушка в часах, бой
часов)
-Мы закрываем, товарищ.
-Сейчас, 15 минут еще.
(музыка)
-Это вот эти, что ли? -Ага.
-Ну и что, краденые, что ли?
-Не знаю еще. -Не может быть.
Не может быть!
Мне их такой приличный человек
продал.
Это жены его покойной часы.
Она умерла от родов.
-Вы знали ее? -Зачем?
Он мне сам рассказывал.
Главное, не хотел продавать.
Память, говорит. Нужда заставила.
-Знакомый ваш? -Зачем знакомый?
Случайно встретились.
-Молодой, старый? -Обыкновенный.
Такой, знаете, работяга.
-Картавил?
-Да, зачем, чисто говорил.
Говорил так... культурно
так говорил очень.
-Ну, у меня-то времени свободного
много, у вас мало.
И что же, мы будем в жмурки
играться?
Я же не маленький, понимаю.
Зачем-то этапировали из лагеря,
одиночку предоставили.
Сами из Москвы будете?
Ну, и давайте, что у вас есть?
Доказательства, факты.
Серьезный разговор - я признаю,
и дело с концом.
А нет, стало быть, нет.
Поеду дальше досиживать свое.
-Девочка с улицы Мира.
-Знаю, слышал. А при чем я?
-Объясню чуть погодя.
Уточним кое-что. -Ну-ну!
-В котором часу вы с дружком в
город приехали с 19-го километра?
-В городе не был. На 19-ом
был.
-На какие деньги пьянствовали
там? -Сестра при...
Да, был в городе, перевод
получал.
-Вы мне только одолжение
не делайте.
Сколько прислала?
-Рублей 70 новыми.
-Нет. Два перевода: 8 рублей и 5.
-Вон куда добрались!
-Есть у меня еще часики "Лонжин".
-Интересно, что за часики.
-Покажу в свое время.
Вы же знаете, как это делается?
Несколько пар, понятые, протокол.
-Ну, часики - это... Скажу,
купил в электричке
у неизвестного гражданина. Все.
-На сестрину пятерку купили? Ну,
хорошо, начнем сначала, Корытин.
Освободили тебя 28 мая прошлого
года. Так?
-Так, Михаил Артемьевич, дальше.
-Дальше предъявим тебя
для опознания.
Человек ты видный, вряд ли тебя
забыли.
Мне придется слетать в Омск,
там уже работают наши люди.
-Предположим, я возьму это,
Михаил Артемьевич.
Но ведь 102-я - "стенка"
(расстрел).
-Да. Не хочу тебя ни обманывать,
ни утешать. Статьи ты знаешь.
-Значит, не советуете?
-Не знаю, как у вас роли
распределялись с твоим этим,
как его, Барышней.
-С Витькой Жердовым.
-Правильно, Жердов Виктор.
-Вы его взяли, Михаил Артемьевич?
-Может быть, кто-то из вас больше
виноват, кто-то меньше.
Есть женщина на 19-ом километре.
Она жива. Ее показания очень
важны.
И тогда есть шанс на смягчение
участи.
Это я тоже обязан тебе сказать,
понимаешь?
-Интересно вы заостряете,
Михаил Артемьевич.
-Они. Да, Илья Степанович.
Что за люди?
-Трехклассное образование,
пустая душа.
Водка за четверть часа делает
зверя из человека.
Да, возни еще много будет.
(тревожная музыка)
-Следователя! Следователя зови!
Зови следователя!
(музыка)
-Ну, провожаем Лекарева?
-Провожаем.
Шомполова и Шпартюка привлекли
к ответственности.
Сегодня звонили, против них
возбуждено дело.
Собственными руками себе
люди жизнь испортили.
-Если бы только себе!
-"Спартак" - подумаешь команда!
-Посмотрите, Михаил Артемьевич,
Дуленко!
-Есть почитать что-нибудь?
-А как же, Аксенов.
И пирожки с капустой.
-Первую игру я не боюсь.
-Ради одного этого имеет смысл...
Редактор субтитров Ю.Антонова
ВГТРК

содержание .. 4265 4266 4267 4268 ..