|
|
содержание .. 4193 4194 4195 4196 ..
Бесстрашным советским летчикам, сразавшимся на фронтах ВОВ за свободу и независимость нашей Родины, посвящается этот фильм ХРОНИКА ПИКИРУЮЩЕГО БОМБАРДИРОВЩИКА Туман, туман, слепая пелена, И всего в двух шагах за туманами война. И гремят бои без нас, но за нами нет вины, Мы к земле прикованы туманом. Воздушные рабочие войны. Туман, туман, на прошлом, на былом, Далеко, далеко, за туманами наш дом. А в землянке фронтовой нам про детство снятся сны, Видно, все мы рано повзрослели. Воздушные рабочие войны. Туман, туман, окутал землю вновь, Далеко, далеко, за туманами любовь. Долго нас невестам ждать с чужедальней стороны, Мы не все вернемся из полета. Воздушные рабочие войны. Луч луны попал на Ваш портрет... Упал, а не попал. - А! Упал, значит. - Так, по три. - Дальше. - Рыба! Давай, давай, давай. Всё, всё, всё. До одной. Давай, раз, два, три. - Гол. - Ать-ать! - Есть, был. - Давай, бей. - Так. - Веня, Веня, Веня! Пас, пас, пас! - Все. - Бей! - На! - Опа! - Бей! - На! - Опа! - Бей! - На! - Опа! - Бей! - Гол! - Ну, братцы, извините - игра! Следующий кто там? Со счетом 5:2 победил экипаж Архипцева! - О! - Митя, сиди спокойно, не вертись. Ты можешь посидеть спокойно? - Уморылся я, Женька. Жарко мне. - Не скулииии. Мой друг забытых ле-е-ет. - Так я ж ничого не говорю. Жарко очень, от и усе. - И усе, и усе. Нечего было зимний комбинезон напяливать. - Пижон. Ха-хах. Вот! Вот так, молодец! Ну, замри на пять минут. Штурман, дай, пожалуйста, резиночку. Младший лейтенант Червоненко! - Я. - В штаб. Срочно. - Как погодка? - Дрянь. - Штурман, помоги. - Ну, что, мученик? Сеанс окончен. - В радиусе действия нашего полка обнаружена сильная группировка истребителей. - Идите. - Ваша задача - найти аэродром "фоккеров" в предполагаемом квадрате Б15. Отметили? - Отметил. - При обнаружении - сфотографировать. Это осложняется плохой погодой. - Что скажешь, Червоненко? - Пошукаем, товарищ подполковник. - Напорешься на "фоккеры" - уходи немедленно. Прикройся облачностью. Нам сейчас эти данные во как нужны. Ясно? Вас понял. Разрешите идти? - Вылет по готовности. Идите. Передаем приказ Верховного главнокомандующего. Товарищ подполковник, разрешите прослушать сводку? Сделай погромче. Маршалу Советского Союза Рокоссовскому. Войска Первого Белорусского фронта, форсировав реки Ясельду и Припять... - Товарищи офицеры! Наши Пинск узяли. - Ура! - Товарыш лейтенант! Товарыш лейтенант, ну, скорее! Ходимте швыдше, бо разберуть. - Женя, пилотку! Сам бачив. Точно? Молодец! Тикай. Соболевский, на выход. Соболевский, на выход. - Чего? Хочешь выпить? - Откуда ты знаешь? Э! Э! Э! Вы куда это? - Нам тут надо к одному человеку. А ну-ка, пойди сюда, штурман. - Пойдите сюда. Начинается, да? Опять что-нибудь удумали? Не забывайте, между прочим, что вы - экипаж Архипцева. Ну, всё будет в порядке. Командир, небо то какое! Гав-гав-гав! - Черти. Ну, кажется, последний. Опа! Давайте, ребятки. Давайте, поторапливайтесь. Сами знаете, что несете. Не пролейте. Дядя Саша, ты привез, что обещал? У меня переучет. Ясно? - Ну! - Вы свободны. Выполняйте. Ну, что, дядя Саша? Давай. Что давай? - Сам знаешь, что. - Хе-хех. А какой идиот вам сказал, что у меня есть водка? А почему же идиот то? Осадчий сказал. Наш моторист. Он сам видел, как ящики разгружали. - А что в ящиках то, он видел? - Бутылки. Да в бутылках то что? А ты что, сам не знаешь, что в бутылках? - Я то знаю. Читай. Малиновый сироп. Я вам сразу сказал, что у меня нет спиртного. - Ну, Венечка, нам здесь делать нечего. - Ах! Такой пожилой. - Пожилой. - Почтенный человек. Да? Почтенный, да. - Обманывает. - Обманывает. - Эх! Маркитант. Да. Хех! Влипли мы с этим сиропом. И что делать то будем? - Слушай, у меня есть идейка. Тьфу. - В общем, так. Ты понял, да? - Да. Да, и скажи своему Осадчему. Пусть всю канистру с гидравлической смесью тащит. Иначе я ему голову оторву за ложные сведения. - Понял. Дядя Саша! Александр Михайлович! - И вино вы пьете в вашем телячьем возрасте совершенно напрасно. Я больше не буду пить. - Трепач. - Я трепач? Десять бутылок сиропа - и деньги на бочку! - Проходи. - Ну, так а в чем же дело? Ой! - Что? Что? Что такое? Неужели под давлением этой дряни выпускается шасси у такой прекрасной машины, как наша "Пешка"? - Спокойно, дорогой. Вениамин Борисович, я давно хотел Вас спросить. Да? - Вы... Ух ты! Вы вообще-то на гражданке выпивали? - Выпивал. Парное молоко. Да? - Да. Видите ли, Евгений Саныч. - Прошу. - Благодарю Вас. Во всей этой хреновине... - Да. - Меня интересует, главным образом, процесс. Что Вы говорите! - Да. - Ну, тогда мешайте. - Пожалуйста. - Мешай, мешай, мешай. - Пожалуйста. - Давай, давай. Работай. - Раз, два, три. Так, так, так. Стоп. - Что? - Посмотрим, что у нас получилось в результате этого процесса. Ваше Благородие, прошу Вас. Вам первое слово. Ну, как? - Ну, ну, ну? - Волшебный напиток. - Да? Иди ты! - Ликер. - Ликер. Оу! "Шасси". Звучит? - Звучит. - Ручку. Так, никого не забыл? - Командир, прошу. - Что? Еще что-то? Слово. - Слово имеет старшина Соболевский. - Давай. Тихо. - Товарищи! - Чего же не разбудили то? О! Проснулся, брат. Ну, что же. Придется начать сначала. - Давай. Товарищи офицеры и сержанты! - Так. Хах! Шестьсот минуток раздавил. - Как всегда. - Подвинься. Ну, что ты лапаешь? Это Червоненки рюмка. Ему налито. На, вот. Грибов, держи. Ну, что, можно? - Давай. - Поехали. - Товарищи офицеры и сержанты! А также старшины и генералы! - Ха-хах! - Сегодня, 14 июля 1944 года, войска Первого Белорусского фронта, продолжая победоносное наступление, овладели городом Пинском. - Ура! Родным городом младшего лейтенанта Дмитрия Червоненко. Ура! - Спокойно. - За победу! - Ура! - Вызови-ка Червоненко. - Сокол-104, Сокол-104. Я Рубин, я Рубин. Доложите обстановку. Как слышите? Прием. - Тихо, тихо, тихо. - Я предлагаю поднять бокалы за создателей этого чудесного напитка, ликер "Шасси", моих друзей! Моего штурмана. Веня, будь здоров. И моего стрелка-радиста. Соболевский, будь здоров. Будем здоровы. - Веня, сыграй что-нибудь душевное, эскадрилья просит. Веня, мою любимую. - Веня, ну, просят тебя. - Эх! - Да. - Другого такого теперь не найти. Ну, ничего, ребята. - Извини, дорогой. Бывает. Скрипка уся, скрипка уся, скрипка кончилася. - Давай сюда рояль. - Душевно поем. Душевно. Я уходил тогда порой... - Про четырех Иванов. - Давай. Летчик был - Иван Иваныч. Штурман был - Иван Степаныч. Стрелок-радист - Иван Фомич. Техник был - Иван Ильич. Держит курс - Иван Иваныч. Держит связь - Иван Степаныч. Бой ведет - Иван Фомич. В землянке спит - Иван Ильич. Ха-хах! Пьет коньяк - Иван Иваныч. Пьет вино - Иван Степаныч. Ликер "Шасси"... Ахах! - Червоненко поперек старта на посадку заходит. - Эй! Кто-нибудь, помогите! Митьку убили. - Давай. - Осторожно. - Вот, понимаешь, какая история. Эх... - Как же это так? Как же это получилось-то, Пастухов? Товарищ подполковник, при выполнении боевого задания были атакованы истребителями. Пытались уйти. - Фотографировали? - Так точно! Веня, принести вам поесть, а? Я ребят подожду. - Я могу Вас одного покормить. - Спасибо, Катя. Ну, вот, Катя, ничего не ест. Ты чего, Вась? Поешь! Я компот принесу. - Они купились на ложном аэродроме. Сейчас фотографы расшифровали пленку, а там никакого аэродрома нет. Липа. Макет! - Да, ты поешь. Поешь. - Пастухов доложил, шли обыкновенно. Туман, мрак. Приравнялись к погоде. А за линией фронта вдруг солнце в глаза и "фоккеры". Откуда они взялись? Зашли в хвост. Ну, в общем... Митька еле дотянул до нас. А сажал уже Пастухов. Да, ну хватит, Вася, действительно. Идем отсюда. - Я вот только одного не могу понять. Ну, если обстановка изменилась, какого черта они шли по старому маршруту? - Ребята, садитесь за один стол, а то мы закрываемся. - Да, между прочим, зачем, говорит, мне бензин, когда я на одном темпераменте сяду. И вот еще один шикарный анекдот. Слушай. - Потом ты мне его расскажешь. - Да? - Да. - Катя, ты компот забыла. Эх! Катенька, ты извини. Мы опоздали, начальство задержало. Чай, компот? - Чай, пожалуйста. - Извини, говорю. Мы опоздали. Начальство нас задержало, говорю. Катя, ну? Ну? - Отстань ты от меня. - Ну-ну. С кем теперь летать то будете, ребята? Дай-ка спичку. Я тебе сейчас дам спичку! - Тихо. Тихо, Вася. Спокойно. Пошли спать. Спокойно. Я ведь все понимаю, не дурак. Не помешаю? Садись. Помешаешь. - Катя, нас четверо. - Зря вы расстраиваетесь, ребята. Война. Дай-ка спичку. Архипцев! А твой штурман явно делает успехи. Тихий, тихий, а ведь туда же. Ну, куда нам до него, серым то лошадкам. Он артист. Ойстрах! Между прочим, Венечка, верь мне. Напрасные хлопоты. Я ведь эту Катьку знаю. Не ты первый, не ты послед... Ты что, лейтенант? Что с Вами, товарищ капитан? Тебе то что? Это все твои сволочи. - Что? - Подумаешь, ангелы! Трое то на одного! Сегодня же в штабе рапорт будет. - Врешь, сукин сын! Сам нашкодил чего-нибудь. - Разрешите идти? - Идите. - Веня! Вставай, Веня! Веня! Веня! Я тебе, между прочим, говорю... в последний раз, я тебе говорю. А ты знаешь, сколько это стоит - играть на скрипке? Хлеб кушай. Ты этого, конечно, не знаешь. Но, зато я знаю. Дедушка, ну, хватит. Что, дедушка? Дедушка. Довольно болтать, довольно. Давай, одевайся. И давай по-быстрому, в школу давай. Возьми мелочь. Мелочь возьми, на большой перемене позавтракаешь там. Скрипку осторожнее. Прижми ее. Вот так вот. И Чайковского не теряй. А теперь давай, беги быстрее, а то опоздаешь. Погоди, Веня. Вениамин! - Веня, кончай свою музыку. Спать мешаешь. Командир, хочешь полюбоваться на своих соколов? Не надо. Я их и так вижу. Они мне во как надоели. Судить подлецов надо. - Смотри, какой кровожадный. Так прямо и судить. Их на губу то сажать и то противозаконно. Это наша педагогическая вольность. - Хороша вольность. - Вчера, понимаешь, драку в столовой устроили. Пойло это изобрели. Машину угнали. - Ну, машину то вернули. Выкупались и вернули. - А почему все это? - Почему? Грамотные очень. Ну, Михалыч, ты прямо как в трамвае. Грамотные. Шляпу надел. - Ага. - А, знаешь, отчего это? - Ну? - От погоды. Полетов нет - парням энергию девать некуда. Вот тебе и машина, вот тебе и ликер. - Ага. Кстати, как его, "Шасси" что ли? Эх! Интересная уха! А ты, гуляй, гуляй. Чего же ты то сидишь? Давай, выкачай всю гидравлическую смесь из самолета, и гони самогонку. Или, вон, лучше морду кому-нибудь набей. Вон, Семочке, например. - Сравнил. Сколько мне, сколько им. Они же пацаны. Им на круг по двадцать лет. А этот твой пострадавший ничего там не напакостил? Вот ему то я верю. - Мне самому иногда хочется выкинуть что-нибудь еще почище этого ликера. - Во-во-во. - Сами понимаете, время военное. Гауптвахты как таковой у нас нет. Так, что, уж не взыщите. - Ну, вот мы и дома. - Это камера сержантского состава. - Ну, что же. Спасибо. - А это офицерского. - Ничего помещеньице. - Вполне приличное. По-моему, тоже. Вполне приличное. Да. Претензии есть? Есть. Да? - Товарищ майор! - Да. Вы же знаете, что согласно уставу офицеры подвергаются только домашнему аресту. - И Вы знаете, что сажать нас на губу не положено. Товарищ майор! Разрешите уточнить? Да, уточняйте. - Товарищ майор, разве положено старшину сажать рядом с офицерами? Разве это не является грубым нарушением устава, товарищ майор? Ведь, будь я менее дисциплинированным, я бы при случае мог бы сказать Архипцеву: "Брось, командир. Ты что, забыл, как мы вместе на губе сидели?" Или вот штурману, товарищу лейтенанту. Разве это положено, товарищ майор? А? - А безобразить положено? Драться, понимаешь. Гонять ликер "Шасси"? Нет, вы еще хорошо отделались. Всего трое суток. - Трое суток? А чего же мы так долго разговариваем? Да. Вот и идите по своим камерам без разговоров. А Архипцев ко мне! Слушаю Вас, товарищ майор! Ты не помнишь, сколько на литр смеси идет сиропа? - Не помню, товарищ майор. - Кузьмич! Здравия желаю, товарищ подполковник! Здорово, Кузьмич! Не жалеешь, что с моей машины ушел? Не жалею. - Тогда, держи. - А Вы не жалеете? - Жалею - Разрешите? Починим. - Проводи до метеослужбы. - Ну как твои то? Экипаж? - Домашние. - А... Очнулись после похоронной? - Живут, плачут. - Маленького нянькают. Раньше все цапались. То невестка на мою наскочит, то моя на невестку. Ну, а как сын погиб - делить нечего стало. А у Вас как? - Захарьин! Начальника связи через пятнадцать минут в штаб! - Слушаюсь. А у меня, Кузьмич, без изменений. Ну, как твои пацаны то? Какие пацаны? - Ну, экипаж твой. Пацаны как пацаны. Не хуже других. Чем заняты? - Как чем? На губе сидят. - Сижу... за решеткой, в темнице сырой... Вскормленный в неволе орел молодооой Мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюет под окном. - Эх, братцы! Сейчас бы чего-нибудь поклевать было бы не грех. А? - Ну, как они там? - Теперь выживут. - Хах! - Передать что-нибудь? - Да, нет. - Дутик! Дутик! На! - Вы знаете, братцы, когда я впервые затосковал по офицерским погонам? У финчасти в день получки. Во время раздачи хромовых сапог. Вы грубые материалисты. Острая тоска по офицерскому званию охватила меня вчера в столовой. Ух, я бы врезал этому подонку между глаз! - Ну, знаешь. Слава Богу, что ты еще вчера не сунулся. А то бы в один момент оформили дело в трибунал. Между прочим, ты то тоже влез совершенно напрасно! - Почему? Да, потому что это мое личное дело. - Боже мой! Штурман, ты провинциальный, святой болван. Твое личное дело - это наше дело. Понял, интеллигент несчастный? - Съел, Венчик? - Ну, хорошо. Хорошо. Я сижу за конкретную плюху, которую выдал этому хлесту. Вот ты, за то, что выкинул его из столовой. - Ну, а вот этот то за что сидит? - Милый мой, а этот сидит за прошлые прегрешения перед уставом. И за возможные прегрешения в будущем. И за моральную готовность бить по морде каждого негодяя, который гнусно говорит о женщине. Понял? - Меньше тридцати человек в заявку на экскурсию не принимаются. - Набрал. Ха-ха-ха. А от какой организации экскурсия? Васильеостровский кооператив извозчиков. - Кто здесь от кооператива извозчиков? Вы? - Здрасьте! Я от кооператива. - Ну, что же, раз вы все в сборе, прошу вас, товарищи извозчики. - Соболевский! К борщу! - Спасибо, кормилец! - Ну, что надумали, стратеги? - Уже накурился! - И все-таки, по-моему, "фоккеры" действуют не с основного аэродрома. А с аэродрома в засаде. Свой основной аэродром они ловко маскируют, а где-то рядом устроили ложный, на который... Червоненко и напоролся. - Эх! Иван Алексеевич, я думаю, надо организовать разведку целой эскадрильей. Разбить на квадраты район полетов. И пусть они под прикрытием истребителей прочешут свои участки. А то послали одного Червоненко... и, пожалуйста. Алексеевич, майор верно говорит. Всё это верно. Вы одного не учитываете: не все экипажи подготовлены к ведению разведки. Да, еще и в такую погоду... - Ох! Ни хрена не видать. - То-то и оно. Нет, надо посылать опять один экипаж. Один уже искал! - Да, искал. Я ничего не могу сказать о Червоненко. Он был настоящий летчик. Мужественный, упорный. Ты же знаешь, какие там киты сидят. По почерку видно. - Да, это верно. - Эх! Нет, здесь? - Головой искать надо. Здесь мост, так? Вот здесь разгрузочная. - Угу. Здесь... разъезд семнадцатого килОметра. - КиломЕтра. - Ну, нехай будет километра. Здесь поселок Парижской Коммуны. - Значит, они вот здесь поймали Митьку, да? Вот и спрашивается теперь: откуда берутся эти "фоккеры". Слушайте, ребята. А, может быть, они рассредоточили группу по маленьким площадкам? И долбают нас из-за угла, да из-под бока. - Значит, ты считаешь, что вообще нет основного аэродрома? - Есть. - Где? - По-моему, должен лететь Архипцев. - Ну, почему все-таки Архипцев, а? Иван Алексеевич! Ну, объясни, пожалуйста, а? Ну, признайся, что питаешь слабость к этому экипажу. - Нет у меня никакой слабости. Брось, брось. Он даже Кузьмича своего им отдал. Отдал. - Ну, вот. - Михалыч, послушай-ка, а может мы действительно зря к ним придираемся, а? Отличный экипаж. Летчик думающий, штурман знающий, а радист? Радист - дай Бог каждому! Ладно, ладно. Вы вместе летали, поэтому одну песню поете. Это точно. Мы один экипаж. И ты наш экипаж, только ты этого не понял. - Может горяченького подлить? Да, нет. Спасибо, Катенька. Вот, начштабу плесните, погорячее. Верно, Иван Алексеевич. Что-то я тут не разберусь. Спасибо. Люди на губе сидят, а ты, понимаешь... - Ну, так, дай команду, чтобы выпустили. - Не понял. - Эксперимент окончен. Понял? Сам факт ареста - сильнодействующее средство. Короче, эти парни мне нужны. А, по-моему, разведка что-то путает. В этом квадрате не может быть немецкого аэродрома. - Почему? Ну, ты помнишь станцию, которую мы бомбили? - Ну? - Там снова появились цистерны с горючим. Для кого? Для чего я вас спрашиваю? - Для танков, для мотопехоты. - А если для "фоккеров"? - Вот. Соображает. Наверняка, их основной аэродром расположен где-то возле станции. Потому что транспортировка горючего на большое расстояние сразу бросилась бы в глаза. Верно? - Угу. - Так, начштаба только же сказал, что разведка засекла "фоккеры" вон где. - Ну, и что? Ну, и что? Это, может быть, тоже ложный аэродром. Вроде Митькиного. - Ты, вот, возьми продолжительность полета "фоккера". Отбрось время на взлет и посадку. А теперь раздели всё это пополам. Разделил? - Ну? - Ну, ну? Ты убедился, что они нас не могут оттуда достать? В Савелии до сих пор сидит учитель начальных классов. А почему пополам? - Потому что туда и обратно, неуч. Ну, допустим, что они базируются около станции. - Ну? Ну, тогда по всем подсчетам им тоже не хватает радиуса действия. Вот штурмана имеем! Тебе же только что объяснили, что они могут действовать с аэродромов в засаде. А это намного увеличивает их радиус. Сели, поели, дальше полетели. - Так какого же..., спрашивается, мы должны искать этот аэродром черт знает где? - Женя! А? - Б! - Нас послали, чтобы найти. - Скребницей чистил он коня, а сам ворчал, сердясь не в меру. - Смирно! - Товарищ старший лейтенант, самолет к полету готов. Докладывает техник-лейтенант Кузьмичев. - Вольно. - Вольно. Так. Бак полный? - Так точно! - Патроны? В норме. - Угу. Спасибо, Кузьмич. Ты знал, что мы идем на задание? - Ну, знал. Ух ты! Откуда ты всё знаешь, Кузьмич? - Будь здоров! Ну, вот, откуда ты всё знаешь? - А вы еще когда на губе прохлаждались... Да. - Мне приказано было аэроплан к полету подготовить. Эх, Кузьмич. Скучный ты, примитивный человек. - Чего? Чего, чего? Да, неинтересно с тобой. Все ты знаешь, ничему не удивляешься. Между прочим, я, как стрелок-радист, вот этого двухмоторного самолета обязан... - Ты не стрелок-радист, а трепач. И ты обязан давно сидеть в самолете. - Как? - Давай, Женька. Давай, не доводи до греха. - Будешь ты стрелком-радистом, а в душе пилот... Будешь ты летать со свистом, задом наперед. Там-тариям, тариям пам-пам, там-тариям, тариям. Там-тариям... - Трепло. А ну, давай, шпарь отсюда. Сейчас выруливать будем. - Через сорок секунд будем над контрольным ориентиром. - Где-то здесь Митька купился. Есть! - Чего есть? - Сено. - Да, это же маскировка. А, чего гадать. Давай, проверим их на прочность. Атака! - Мда. Ясно, что липа. Одна бутафория. Командир, а куда это мы пикировали? Провоцировали маскировку. Штурман! Надо искать у станции, где думали. - Какого черта надо было провоцировать сено? Нет, братцы, вы не летчики. Вы кооператив извозчиков. Внимание! Слева, сзади "фокеры"! Сволочь! Командир, возьми немного вправо, я его плохо вижу. - Хорош? Хорош, хорош. Хорош! Слева "фоккеры! Серега, надо уходить. Сейчас мы им цирк устроим. Внимание! Сидеть всем на местах. Не стрелять. Мы сбиты. Поняли? - Выводи! Штурман! Ну! - Ушли. - Ха-хах! Действительно, цирк. Фух! Между нами девочками говоря, я с вами давно уже попрощался. Фух! - Ну, как плоскость? - Дойдем помаленьку. Ну, так откуда ж взялись "фоккеры"? - С аэродрома-засады. То-то, сынок. Не спорь со старшими. - Женька! Передай, мы идем домой. Мы идем домой. - Дядя Сережа, ты сегодня летать пойдешь? Нет. Сегодня клуб выходной. А что дома будешь делать? Тетрадки проверять. А нашему Мишке ты чего поставил? Посредственно. - А это хорошо? Да, так себе. - Ну, мамка Мишке и даст. - Константин. А, Константин? Костик. Шел бы ты домой на посадку, а? - Зачем? Ну, что же, так все время и будешь летать? Так и буду. - А... э... У тебя бензин кончится. - Ну, и пусть кончится. - Хах! Пусть. Без бензина то летать нельзя. - Нет, можно. - Нет, нельзя. Нет, можно. - Нет, нельзя. Это для тебя нельзя, а для меня можно. - Командир, горючее на пределе. Горючее на пределе! - Ну, и пусть на пределе. - Товарищ техник-лейтенант, а вас закурить нема? Спасибо. Спасибо. Писля обида треба закурить. Каждый день перловка, перловка, перловка. Усю зиму пшеном душили, весною капуста... - А ну, тихо ты. - Як Вам подадуть на перше капусту з водою, а на друге капусту без води, а на трете воду без капусти, так вона Вам ночью приснится. А зараз на нас перловкою... - Помолчи! - Идут. Пошли встречать. - Ну, что, Кузьмич, соскучился? Как ты? - Как я? А что случилось? - Что случилось... Я тебе потом расскажу. Иди-ка сюда. Что-нибудь с моторами? Да, нет. Моторы в порядке. - Крыло прохудилось. Придется штопать. - Хорошенькое дело, штопать. Легче новое сделать. Кто же это вас так? "Фоккеры". - А... - Ну, а вы то, что же? Женька из него такой факел сделал, любо-дорого посмотреть. - Молодцы! Идите. Всё будет в лучшем виде. Пас! Стою! Серега, штангу давай. Давай. Женька. Давай. - Держи. - Давай, давай. - Ах ты... - Взял! Отнесешь к парашютоукладчицам. Я в штаб к начальнику разведки. На! - А ты то куда? В столовую что ли? - Это не твое дело. - Там, штурман, василечки слева за дорогой. - Иди ты к черту. - Весь состав первой эскадрильи к инженеру полка! - Ахах! - Ахах! - Ну, куда лезешь? Ты куда? Занято. Ахах! Соболевский, дай голос. - Мы тут, Кузьмич. Анюта, спой. Спой, Анюта! - Заштопал. В порядке. - Спасибо! - Как у них там? - Пой, тебе говорят. - Вот, объясняю в двух словах. Он вообще-то музыкант, хоть и пастух. А она домработница. Но поет - закачаешься. - Кто поет? - Анюта. Орлова. - Какая Анюта? Я тебя про Катю спрашиваю. Трепач ты, Женя. Неинтересный ты человек. Скучно с тобой. - Ну, неинтересный, так не разговаривай. Ну, и заткнись. - Можно потише? - Можно. - Можно. Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь. И каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и ты поешь. Сердце, тебе не хочется покоя. Сердце, как хорошо на свете жить. Сердце, как хорошо, что ты такое. Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить. Что ты умеешь так любить. - Девочки, почтарик прилетел. Эй! Почта! Почта! - Женька, с тебя приходится. От Лены. Слушай, а я тебе за это... я тебе за это... дарю! Спасибо! А для меня там нет ничего? Нет, Серега. - А... - Командир, а что это нам давно орденов не дают? Я уже дырочку просверлил, а? А за что нам давать? Как это за что? Мы же, все-таки, летаем, бомбим. Фоккер сбили все-таки. Ну, Женечка, у нас сейчас такая профессия, понимаешь? Это я понимаю. Я за справедливость. Обеспечь. Раз я достоин, и понять вы все должны, дело самое простое, человек пришел с войны. Мда. Человек пришел с войны. А почему ты на меня сейчас так посмотрел? - Как? - Как Кузьмич. Ты что, тоже думаешь, что я трепло? А меня интересует одно. На фашистском аэродроме приземлился самолет и какой-нибудь... обер-пан-штур-фюрер Вебер вытащил из люка тело окровавленного своего друга, какого-нибудь Ганса... Сколько лет было Митьке? - Девятнадцать. - Двадцать. - Не было ему двадцати. - Это не имеет значения. Может быть, этому самому Гансу тоже не было двадцати. Я хочу понять. Понять хочу. Что? Что чувствовал этот Вебер, когда положил на траву мертвого этого Ганса. Плакал ли он? Орал ли он по ночам? - Он ни хрена не чувствовал. - Почему? Фашист, как и каждый нормальный человек, рождается с нормальными человеческими чувствами. - А куда же они у них подевались? И где же те остальные, которые Моцарта любят, Гейне читают? Дюрером любуются! - Женя, у них сейчас не Дюрер, у них сейчас фюрер. Не человек - божество. А в кармане у этого божества сопливый носовой платок. А вообще мне плевать, что он там чувствовал этот Вебер, или не чувствовал. Я хочу, чтобы он знал одно, что убит командир Пешки-четвертый, но жив командир Пешки-пятый. И спать он ему спокойно по ночам не даст. - Ясно, товарищ генерал. Готовы. Через пятьдесят минут. Экипаж? Старшего лейтенанта Архипцева. Отличный экипаж. Благодарю. Вас понял. Ой, скорее бы уже кончалась вся эта свистопляска. И тогда? - И тогда... Архипцев сядет за штурвал какой-нибудь тихоходной лайбы. В будние дни будет опрыскивать колхозные овсы и возить почту. - Ну, и? - А по воскресеньям детишек будет катать по кругу. - Контакт! Есть контакт. Отойди от винта то. Чух-чух-чух-чух. По кругу взлет, и посадка. - Ахаха! Мамаши, папаши, попрошу не волноваться и отойти от аэроплана, не трогать его руками. Потому как в суровые дни войны, мы, понимаешь, не такое делали. Значит, как ты говоришь там, почта, ребятишки, овес. Ну, что же, это замечательно. Дурень. Это просто здорово. Кузьмич. Кузьмич. Ха-хах! Кузьмич, ты у нас святой человек? Чего? - Ты у нас человек святой. - Скажи правду, кончится война, сначала куда пойдешь - к Веньке на концерт или, конечно же, ко мне на выставку картин? - Там видно будет. - Ахах! - Бабушка Кузя, погадай блудному внучку, что со мной через пятнадцать лет будет? - Ха-ха-ха! - Через пятнадцать лет - не знаю, а через пятнадцать минут, внучки, будет вам дальняя дорога на высоте 3000 метров. Со скоростью 400 верст в час. - Викторов! - Пусть выключит! - Продолжайте. - Если расчеты Архипцева верны, а они совпадают с последними данными наземной разведки, - квадрат 14Б, то примерно минут через 20 он будет радировать координаты этого аэродрома. И тогда тремя группами поднимается первая, вторая и третья эскадрильи. Истребители нас прикрывают. Ясно? - Значит так, удар наносим до взлета из аэродромов-засадок, пока они еще дома. - Командирам эскадрилий поставить задачу перед летным составом. Находиться в готовности номер один. Запуск моторов по зеленой ракете. Пойдем поэскадрильно, на разных высотах, под прикрытием истребителей. Я - ведущий первой эскадрильи. Второй эскадрильи высота четыре тысячи метров. - Высота четыре тысячи метров. Бомбить взлетное поле. Распахать его так, чтобы ни одна сволочь не взлетела! По самолетам! - Бомбометание производить с первого захода. Вторым заходом со снижением - пулеметами. Разойдись! - Если у тебя, как в прошлый раз, пулемет заклинит, пеняй на себя. Пошли, штурман. Товарищ майор, Архипцев давно на связи был? Минут десять назад. Товарищ подполковник, ну, как? Идут по курсу и молчат, чтобы не обнаружить себя. - Ясно. - Сокол-105. Сокол-105. Я Рубин. Я Рубин. Отвечайте. Прием. - Сокол-105. Сокол-105. Я Рубин. Я Рубин. Отвечайте. Прием. - Рубин, Рубин. Я Сокол-105. От станции идут три "фоке-вульфа". Нет, четыре. Пять. Как слышите? Прием. - Стопятый, стопятый вас понял. Немедленно уходите. Прием. - Нужно уходить. Соболевский, внимание! - Рубин, Рубин, расчет был верный. Прием. Не сметь принимать бой. Уходить. Рубин, Рубин, не успеваю. - Внимание всем! К запуску! Ракету! - Эх! Ну, чего ты? - Я пустой. У меня все. - Черт! Я тоже. - Женя! Женя! Соболевский! Командир, Женька не отвечает! - Женька! Женя! Почему молчит рация? Женя, что с тобой? Женька! Женька, ты что, ранен? Женя, что с тобой? - Сокол-105. Сокол-105. Я Рубин. Я Рубин. Отвечайте. Прием. Вызывай еще раз. Сокол-105. Сокол-105. Я Рубин. Я Рубин. Отвечайте. Прием. Сокол-105. Сокол-105. Я Рубин. Я Рубин. Отвечайте. Прием. - Прижимают, гады. - Сажать будут. - Женька, мы нашли этот аэродром. Мы нашли этот аэродром. - Давай. - Давай!
содержание .. 4193 4194 4195 4196 ..
|
||
|
|