Влияние онанистического акта на организм

 

  Главная       Учебники - Медицина      ОНАНИЗМ У МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ (Якобзон Л.Я)

 поиск по сайту           правообладателям

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  1  2  3  4  5  ..

 

 

 

7.

Влияние онанистического акта на организм

 

При изучении влияния онанистического акта на организм нас интересует как субъективное, так и объективное действие подобного акта.

Маляревский приводит интересный отрывок из признаний одного онаниста, в котором подробно описывает субъективные явления, сопровождающие онанистический акт: "Когда я оставался один у себя в комнате, и мне почему-либо приходило в голову, что я мог бы теперь доставить себе "маленькое удовольствие", я при одной мысли об этом начинал чувствовать, как постепенно терял самообладание и способность сознательно отнестись к тому, что я собирался делать. Точно туман покрывал и обволакивал моё "я". Я чувствовал, как неодолимое влечение, появившись откуда-то, росло и овладевало мною. Я чувствовал, как мой физическое "я" выходило из-под моей воли. Я терял власть над моим собственным телом, и оно, повинуясь уже не мне, т.е. не моему рассудку, а охватывающему влечению, послушно как автомат, выполняло его веления. Я ещё где-то в душе говорил себе: "Этого не надо", а всё-таки, не торопясь и прислушиваясь к шагам, запирал деверь на ключ и уже окончательно отдавался влечению. Сердце моё билось усиленно, лицо горело, и все предметы обволакивались дымкою. Это состояние быстро усиливалось, и я впадал в какое-то восторженное настроение. Теперь уже я не рассуждал, не думал и не боролся, а, наоборот, торопился получить скорее и скорее знакомое ощущение… И только после того, как всё было кончено, вдруг сразу пробуждалась подавленная способность рассуждать, и меня охватывало мучительное раскаяние, стыд и отчаяние, доходившее до физической боли. Я давал себе клятву, что это более не повториться, и в то же время знал, что придёт соответствующая минута, и будет опять то же самое".

Что касается объективного действия онанистического акта на организм, то в литературе имеются лишь отдельные отрывочные указания по этому  предмету. Так, по Тарновскому, "напряжение сладострастного чувства, разрешающееся извержением семени, вызывает, вместе с тем, усиленную деятельность сердца с ускорением кровообращения, учащение дыхания, повышение температуры тела от одного до двух градусов Цельсия, сокращение мышц[9], особенно таза и нижних конечностей, обильное отделение пота, которым обыкновенно и оканчивается акт, оставляя чувство изнеможения, слабости и морального угнетения". Это последнее, по Тарновскому, всегда имеет место, так как в нравственном отношении, даже при низкой степени общего развития, онанизм бессознательно представляется чем-то постыдным, унижающим человеческое достоинство. На это можно возразить, что моральное угнетение наступает лишь в тех случаях, где субъекту пришлось слышать или читать о "греховности" онанизма.

По Роледеру, "во время онанистического акта лицо выражает сильнейшее возбуждение, взор напряжён, глаза устремлены в одну точку, лицо пылает, руки дрожат, пульс, вся сердечная деятельность и дыхание учащены, черты лица искажены до самых невероятных гримас – наступает момент, когда дыхание спирается, и всё это заканчивается коллапсом. После акта онанист чувствует себя разбитым, сонным, вялым, неспособным к дальнейшей умственной или физической работе".

По Бехтереву, как половое возбуждение, так и ещё в большей мере сам половой акт[10] даже при пассивном к нему отношении, как, например, у женщины, не ограничивается сосудистыми эффектами в самих половых органах, но отражается и на общем состоянии сердечно-сосудистой системы, выражаясь ускорением сердечной деятельности и расширением сосудов мозга, а также и всех вообще кожных сосудов, что появляется в лице в виде покраснения щёк и своеобразного блеска глаз. Нельзя при этом не упомянуть о соответствующей мимике лица. Этот обобщённый половой рефлекс, выражающийся, кроме эрекции полового органа, ещё и эмоциональным состоянием полового характера, совершенно не наблюдается в раннем детском возрасте, ибо впервые и самое покраснение, как выражение эмоции, появляется в возрасте не ранее конца первого детства, очевидно, в связи с подготовкой всего физического процесса, характеризующего половое возбуждение (Бехтерев).

Эмоция в высший момент всякого интенсивного полового удовлетворения, также и аутоэротического, настолько сильна, что происходит кратковременная, но несомненная потеря сознания.

Рубан объясняет эту кратковременную потерю сознания (при коитусе) мгновенным приливом крови к мозгу вследствие задержки венозной крови в мозговых сосудах, вызванной сокращением шейных мышц и закидыванием головы назад.

Онанистический акт вызывает резкую степень утомления отчасти также в зависимости от того, в каком положении он производится. Многие субъекты онанируют стоя, часто потому, что они, в силу внешних условий, лишены возможности делать это иначе. Онанизм, как и коитус, производимый в стоячем положении, несомненно, утомительнее, чем акт, производимый в лежачем положении, так как в первом случае происходит длительное напряжение всех мышц тела; иногда оно доходит до болезненных судорог в мышцах и до усталости, вследствие чего онанист бывает вынужден сделать перерыв для отдыха. После онанистического акта, произведенного в стоячем положении, нередко чувствуется в течение некоторого времени слабость в ногах.

Сидячее положение, более частое, по Гарнье, у девочек, чем у мальчиков, менее утомительно, чем стоячее, и потому к нему чаще прибегают привычные онанисты, которым известно утомительное, истощающее действие онанизма, производимого в стоячем положении.

Наименее утомительно лежачее положение; но это преимущество может аннулироваться затягиванием акта или повторением его до истощения.

Нервное истощение онанистов можно объективно определить по следующему способу, который применил Фере. У детей, подозреваемых в онанизме, производились при помощи динамометра исследования сжатия пальцев четыре раза в день: в восемь часов утра, в 11 часов дня, в два часа дня и в пять часов вечера. При тщательном надзоре за ребёнком это исследование даёт постоянные величины. Оказалось, что после онанистического акта показания динамометра бывают на треть и даже на половину меньше, чем в другое время. Или же определяют внимание ребёнка тем, что заставляют его в одни и те же часы разграфлять каждую страницу в тетрадке линейками той же длины, что и предшествующую страницу; оказывается, что на это требуется после онанистического акта больше времени, а также обнаруживается более значительная забывчивость. Эти факты указывают на усталость, потерю силы и понижение интеллекта немедленно после онанистического акта.

Эти экспериментальные доказательства могут также служить для демонстрации онанирующим детям: можно разъяснить им проистекающий от онанизма дефект в работе и указать им на вред онанизма для них.

Молль сомневается в ценности этих, так называемых, точных опытов, так как часто не последнюю роль здесь играют предвзятость экспериментатора и сила внушения; притом эти экспериментальные результаты не всегда обнаруживаются. Подобно тому, как совокупление может оставить после себя чувство утомления, доходящее до коллапса, но может оставить и эйфорию на довольно продолжительное время, так и онанизм может оставить после себя хорошее самочувствие вместо депрессии.

И по Зуддуту, онанизм оказывает успокаивающее влияние на нервную систему. Наступающее после него расслабление является, по мнению этого автора, приманкою для онаниста. С этой точки зрения, как онанизм, так и половое сношение должны были бы быть отнесены к успокаивающим средствам для нервной системы. К такому же выводу пришёл и Хайг, который пытался найти объяснение этому в состоянии кровяного давления: "Так как половой акт вызывает более низкое и уменьшающееся кровяное давление, то он, естественно, должен давать облегчение при тех состояниях, которые вызываются высоким и возрастающим кровяным давлением, как, например, разбитость и плохое настроение" (Хайг).

Некоторые авторы не придают никакого значения практикуемому детьми трению половых органов. Считая, что оно не имеет ничего общего с половой функцией и вызывает лишь своего рода щекотание, не имеющего никаких последствий. Однако, щекотание, как и все чувственные раздражения, производит различные эффекты в зависимости от "дозы"; как показали работы Фере. Оно может производить возбуждающее действие при слабой интенсивности и малой продолжительности и может, наоборот, производить угнетающее действие, если щекотание интенсивно и продолжительно. Щекотание не только угнетает до полной разбитости, но может вызвать и патологические явления. Онанизм, если его рассматривать не только как простое щекотание, является фактором депрессии; он может, следовательно, вызывать все не состояния, которые могут быть вызваны утомлением. Не удивительно поэтому, если приходится видеть переутомления как последствие онанизма.

Фере приводит следующий интересный случай умственной спутанности как последствие онанизма.

12-летний здоровый мальчик, крепкого телосложения, наследственно не отягощённый, не представлявший ни в раннем детстве, ни позже никаких нервных явлений, провёл в начале мая на ферме целый день с 11-летним двоюродным братом. Мальчики бегали по ферме и по их словам, играли во фруктовом саду, достаточно большом для того, чтобы они могли там укрыться от наблюдения взрослых. Оттуда мальчики вернулись к обеду и затем снова убежали в сад. Под вечер их позвали домой. Старший мальчик прибежал первым, но сразу опустился, бледный и весь потный, в состоянии глубокого оцепенения. Пока его раздевали и укладывали, он не подавал никаких признаков сознания; окружающие заметили, что его очень громкое дыхание было правильным. Обеспокоенные родные хотели вызвать врача; тогда младший мальчик, которые был ошеломлён происшедшим, сознался своей матери, что они целый день ласкали друг друга, и что старший мальчик несколько раз бледнел, но что, за исключением этого, они не делали нечего плохого. Врача не пригласили и решили ждать. Однако, в 11 часов дня, после 14-часового пребывания в постели, мальчик продолжал спать так же глубоко. Немного погодя мать хотела его заставить открыть глаза, но это ей не удалась; казалось, что он ничего не видит, не слышит, не чувствует щипков. Он дал себя посадить на ночной сосуд и как будто делал некоторые усилия, чтобы опорожниться. Когда мать опять уложила его в постель, пришлось ложкою вводить ему в рот пищу, которую он только проглатывал. Мальчика разбудили лишь вечером, чтобы дать ему опорожниться и покормить его, и он опять впал в глубокий сон до девяти часов утра следующего дня. Он делал в постели некоторые движения, но, по-видимому, ничего не воспринимал ни зрением, ни слухом. Съев четыре яйца и выпив пол-литра молока, мальчик опять заснул. Около пяти часов вечера он проснулся вследствие позыва на низ и попросил есть, но родителей не узнал. Когда его о чём-нибудь спрашивали, он молчал или давал неподходящие ответы. Когда его спрашивали, где он живёт, он называл предмет, находящийся у него перед глазами. Через полчаса мальчик опять уснул и проспал 10 часов, после чего пожелал встать. Он уселся в своё любимое кресло и оставался неподвижным. Он сумел сам справиться с чашкою чая, после чего опять впал в неподвижность и апатию. За завтраком в полдень, он сел за стол на своё обычное место и поел молча. Когда отец ребёнка обратился к врачу за советом, то врач рекомендовал систематический покой и усиленное питание. Через шесть дней отец явился с мальчиком к врачу, так как мальчик отказывался дальше лежать в постели. Вид его был лучше, но по сравнению с прежним весом – его взвешивали за несколько дней до описанного случая - мальчик прибавил два килограмма. Утром он совершил довольно большую прогулку без утомления, но не был способен назвать самые обыкновенные предметы. Память его была ещё очень затуманена и воля слаба. Эта слабость проявлялась объективно в необычайной кротости. Его чувства также были задеты: накануне он не проявил никакого волнения при виде бабушки, которую он обыкновенно горячо приветствовал. При исследовании органов чувств, все они обнаруживали известное понижение функции. Состояние апатии и спутанности было настолько выражено у ребёнка, что оно не восстановилось вполне к концу сентября, несмотря на то, что ребёнок провёл на ферме более четырёх месяцев. Он с трудом учится; приходится очень сдержанно высказаться относительно шансов на его выздоровление. Мальчик, по-видимому, искренно рассказывает, что он занимается онанизмом только два года, с тех пор, как стал ходить в школу, 1-2 раза в неделю; но когда онанистические приёмы вызывали у него оцепенение, они длились часами без всякого действительного припадка. Когда его позвали в памятный день домой, он был утомлён и раздосадован настойчивостью двоюродного брата, который его провоцировал без конца; но как только он побежал, он почувствовал себя опьянённым и возбуждённым и был готов ударить кузена, который его задел, когда бежал рядом с ним. Между тем, никогда прежде ни при каких обстоятельствах у него не было такого желания. Это резкое оцепенение ближе к постэпилептическому истощению, чем к обыкновенной усталости. Здесь имелось патологическое явление, которое завершилось умственной депрессией, достаточно продолжительной и достаточно интенсивной, чтобы характеризовать состояние душеной спутанности (Фере).

По общему мнению, психический онанистический акт сильнее влияет на организм, чем онанистический акт, произведенный рукою. По-видимому, диссоциация приносит больший вред требуемому идеальному совместному действию половых желез. Это можно пояснить следующим примером.

Известно, что напряжённая умственная деятельность во время еды имеет последствием расстройство пищеварительной деятельности. Оно может произойти лишь вследствие задержки функции желез, что, опять таки, следует приписать диссоциации. Именно так Даттнер представляет себе явления, имеющие место при психическом онанизме, причём расстройство кажется ему тем более чувствительным, чем интенсивнее здесь была работа фантазии.

Розенштейн допускает задержку функции как последствие психических препятствий. Даттнер убеждён, что стыд, отвращение и нравственные соображения могут вполне определить функцию желез. О том, что чувства удовольствия и неудовольствия могут изменять состав секрета желез, известно из опытов И.П. Павлова на собаках, при которых состав слюны меняется в зависимости от того, предлагают ли собаке хлеб или мясо. Даттнеру подставляется, далее, весьма вероятным, что как при физическом, так и при психическом онанизме правильному ходу полового акта препятствует бессознательно участвующий в процессе компонент, именно, инстинктивное признание противоестественности этого полового наслаждения.

И по Штекелю, существуют различные вариации аутоэротического акта, которые ведут к раздражению половых желез и к расстройствам внутренней секреции.

Некоторые факты показывают, что повышенная функция желез внутренних секреций вызывается задерживающими влияниями, исходящими из центральной нервной системы. Уже давно известна тесная связь между головным мозгом и щитовидной железой. Базедова болезнь представляет хороший пример совместного действия гиперфункции и психики. Далее, известно, что некоторые формы Базедовой болезни, вообще, трудно отличить от неврозов. Причиною невроза в форме состояния страха Фрейд считает "ложное" (во всевозможных формах) при половом возбуждении. Если принять во внимание, что психическое возбуждение очень часто вызывает базедовские симптомы, то станет ясно, что в неврозе в форме состояния страха играет роль и психогенный момент.

Из сказанного о психических задержках и их действиях очевидно, что далеко не безразлично, происходит ли онанистический акт с задерживающими представлениями или без них. Несмотря на "отток полового влечения", действующие в противоположном направлении представления об отклонении акта должны внести изменения в нормальное состояние желез (Розенштейн).

8. Сравнение онанизма с совокуплением

Когда половое чувство доведено до известной высоты, то, наряду с влечением к детумесценции[11], возникает преобразованное в половом чувстве влечение к контректации, которое проявляется в стремлении к реализации его, т.е. к движениям. Эта тенденция к реализации задерживается при онанизме действительностью. Реальность подставляет собою при онанизме непреодолимую задержку для удовлетворения влечения к контректации. Между тем именно благодаря удовлетворению этого влечения получается при совокуплении нормальное предварительное наслаждение вследствие лицезрения подходящего полового объекта, ощупывания его, поцелуев, объятий. При этом происходит сильное возбуждение зрительных, обонятельных, осязательных, ротовых и эрогенных мышечных зон, которые автоматически отдают часть этого возбуждения половой зоне. Следовательно, процесс происходит сначала в органах чувств. Другими словами в центрах чувств фантазия привлекается к участию, точнее – к совместному удовольствию, лишь вторично. При онанизме же все органы чувств безмолвствуют. Всю сумму возбуждения должна дать сознательная фантазия и механическое раздражение половых органов. Между тем насильственное удержание, часто с галлюцинаторной остротой, воображаемой картины представляет собою нелёгкую задачу, во всяком случае, достаточно большую для того, чтобы объяснить последующую утомляемость внимания.

Таким образом, при совокуплении путём раздражения различных эрогенных зон сначала пробуждается готовность половых органов. При последующих функциях главную роль играет рефлекс, исходящий из полового центра в спинном мозгу. Происходит суммирование половых раздражений и, наконец, - одновременно с эякуляцией – распространение возбуждения, подобно взрыву, по всему телу.

Чувство сладострастия, которое, как вообще общие чувства, не поддается локализации, происходит вследствие того, что когда раздражения половых органов достаточно суммируются или достигает известного напряжения, оно распространятся через спинномозговой центр на всю чувственную сферу.

Если это так, то не безразлично, попадает ли волна сладострастья на чувственные сферы, уже подготовленные предварительным наслаждением, или на невозбуждённые, "холодные". Следовательно, нельзя, по Ференци, допустить, что нервные процессы при коитусе и при онанизме физиологически тождественны.

Выше приведенные соображения показывают, где следует искать причину остающегося после онанизма сосудодвигательного, чувствительного, сенсорного и психического чрезмерного раздражения. Возможно, по мнению Ференци, что волна сладострастия при коитусе спадает без остатка, а при онанизме часть возбуждения остаётся неизрасходованною. Эта остаточная сумма возбуждения может объяснять появление однодневной неврастении, а может быть и неврастении вообще.

Не следует упускать из виду того обстоятельства, что характер раздражения половых органов при совокуплении совершенно не тот, что при онанизме. При первом и механические раздражения более приспособлены для вызывания нарастающего чувства сладострастия. За это говорит сложное устройство половых органов, особенно женских. Но кроме механического раздражения, немаловажную роль играет и термическое раздражение, так как температура во влагалище выше, чем на поверхности тела (впрочем, и температура эрегированного члена выше, чем на остальной поверхности тела). Затем известное значение для ощущения, испытываемого членом при коитусе, имеет и слизисто-влажная среда, в которой он находится во влагалище, и т.д.

Выше была речь о роли фантазии при онанистическом акте. По Задгеру, истинное и серьёзное значение онанистический акт приобретает благодаря сопутствующим ему эротическим фантазиям и представлениям. Можно, например, онанировать с садистическими или мазохистическими мыслями, с представлением о нормальном совокуплении или о гомосексуальном акте, в состоянии фетишистской восторженности или с представлением о других извращениях.

Я вспоминаю одного моего пациента, 20-летнего конторщика, который часто онанировал через карман в брюках перед витриною корсетного магазина.

Но главная сущность заключается не в манипулировании на половых частях, а в сопутствующей фантазии, по сравнению с которой всякое физическое воздействие отступает на задний план.

Неужели же не встречается онанизм без фантазирования? На это Задгер отвечает следующим образом: вполне возможно, что в самом начале онанистической деятельности, например, у грудных младенцев или у лиц, недавно совращённых, производятся лишь физические действия. Но уже вскоре к внешнему удовольствию присоединяется пережитое наслаждение, которое побуждает к постоянному повторению. Часто бывает и так, что сопутствующие фантазии не доходят  до сознания, или, если доходят, подвигаются очень сильному вытеснению, так как кажутся слишком непристойными. Несомненно, встречаются бессознательные фантазии. Чем больше мы будем доискиваться сознательных или бессознательных фантазий при каждом онанистическом акте, тем реже их не окажется. И может, говорит Задгер, скорее случиться, что отпадёт исполнительное периферическое действие, чем сопутствующая фантазия.

И по Моллю, в огромном большинстве случаев онанирующий рисует себе картину полового акта с особой противоположного пола[12]. Тем не менее, Молль лично знает о целом ряде взрослых людей, которые удовлетворяются исключительно путём онанизма без всякой мысли о субъекте другого пола или вообще о другом существе.

По моим наблюдениям, роль фантазии при онанизме, вообще говоря, переоценивается. Нередко мои пациенты сообщали мне, что они обычно онанировали без всякого содействия фантазии. Одни сосредоточивались при онанистическом акте лишь на появлении оргазма при эякуляции, не обращаясь за помощью к фантазии. У других при мастурбаторном акте появлялись всегда преставления об одной и той же ситуации без особого напряжения фантазии.

Ввиду невозможности удовлетворить при онанизме влечение к контректации, остаётся, по Федерну, неудовлетворённый мощный половой фактор, именно агрессивная тенденция сексуальности, нормальное или усиленное стремление что-то одолеть и превозмочь. При онанизме у мужчины это стремление не находит объекта и с неизрасходованной (неотреагированной – по терминологии Фрейда) энергией аутосадистически обращается на субъекта в виде душевных мук и угрызений совести. При онанизме у женщин соответственный пассивный компонент также остаётся неиспользованным и даёт аналогичный эффект. Стремление быть побежденной превращается здесь у женщины в ожидание того, что с ней что-то случится, что она приговорена, погибла, заслуживает наказания и позора.

И совокупление содержит очень часто достаточно условий для появления чувства виновности. Но вызываемое им чувство виновности обыкновенно гораздо меньше, так как каждое половое переживание, приносящее удовлетворение, благодаря интенсивности наслаждения заставляет забыть недавние события. Наступающие после совокупления психический покой и чувство удовлетворения не дают повода для ретроспективного взгляда, а ведут ко сну или к другим интересам.

Ещё Санкторий писал в XVII веке, что "если в объятиях любимой, страстно желанной женщины предаются некоторому излишеству, то не чувствуется та усталость, коротая должна была бы появиться от чрезмерного наслаждения, ибо радость, которую испытывает душа, увеличивает силу сердца, усиливает всю природу и помогает возместить потерянное".

Напротив, у онаниста то, что до онанистического акта было желанным, владело всею психикою и доминировало как физическое ощущение, после акта внезапно лишается всякого значения и остаётся таковым на некоторое время. К онанистическому акту часто ещё присоединяется дурное душевное настроение. Оба эти психические состояния, отделённые онанизмом одно от другого и взаимно противоположные, связаны межу собою воспоминанием и чувством своего "я". Психика, сделавшаяся после онанистического акта бесполою, отклоняет только что происшедшее половое действие, уже не понимает его и обещает себе больше этого не переживать и впредь владеть своим влечением. Это настроение и является содержанием чувства виновности. Оно усиливается до степени душевных мук вследствие того, что подавление влечения каждый раз опять не удаётся. Так происходит у онаниста чувство, что он "что-то должен был сделать и не сумел".

Чувство виновности бывает у онаниста тем сильнее, чем он выше стоит в культурном отношении, чем больше расстояние между "человеком" и "животным" в его "я". Поэтому происхождение аскетической морали и религии, основывающихся на чувстве виновности, связано с довольно высоким уровнем культуры[13].

Фюрбрингер, Эрб, Куршман и Гэммонд считают онанизм и совокупление одинаковыми актами, поскольку речь идёт о заключительном эффекте высшего возбуждения и его обратном действии на нервную систему. Хавелок Эллис сомневается в том, чтобы онанизм требовал большей затраты нервных сил, чем совокупление, но он считает не совсем правильным утверждать, что онанизм производит не более вредное действие, чем коитус. Напротив, Эрб допускает, что при коитусе нервное потрясение больше, чем при онанизме. И Рубан находит, что совокупление вызывает такое общее возбуждение и потрясение всей нервной системы, какое онанизм не может произвести "в тиши своего одиночества". Напротив, по Моллю и Мочутковскому, физические и душевные силы, расходуемые на онанистический акт, производят значительно большее потрясение нервной системы, чем нормальное совокупление.

По Крафт-Эбингу, различное влияние онанизма и совокупления на нервную систему объясняется тем, что первый представляет собою не адекватное, не физиологическое раздражение, тогда как совокупление является актом физиологическим. При коитусе дело идёт о псевдорефлекторном, автоматическом акте, а при онанизме – о произвольном, следовательно, о действии и расходовании нервного вещества, обладающего более высокою функциональной ценностью. Подобные примеры наблюдаются при нервных болезнях. Так, например, известно, что табетики, у которых передвижение затруднено вследствие угасшей автоматической способности координации, могут превосходно ходить, если они восполняют этот дефект мозговым напряжением и компенсацией зрением, но при этом чрезвычайно быстро наступает утомление.

Гурковехки сомневается в равноценности онанистического акта и совокупления, так как ему известно, что у людей, привыкших к половым эксцессам, случайно произведенный онанистический акт вызывает большую усталость и разбитость, чем значительный половой эксцесс. Он полагает, что обстоятельства предшествующие и сопутствующие извержению семени, главным образом процессы со стороны нервной системы, должны быть при онанизме значительнее, чем при коитусе, или труднее вызываются и потому больше утомляют организм.

Рассмотренные выше два момента, отличающие онанистический акт от совокупления, а именно отсутствие сопряжённых с последним психических и механических влияний, исходящих от партнёрши, и чувство виновности, часто появляющееся после онанистического акта, заставляют меня считать онанистический акт не равноценным с коитусом, а сильнее действующим на нервную систему. При отдельных, редко производимых онанистических актах это различие. По моему мнению, большого значения не имеет. Вредное влияние получается лишь при злоупотреблении онанизмом.

Неравноценность онанистического акта и коитуса отчасти подтверждается, хотя лишь косвенно, и опытами И.И. Иванова, поставленными им для изучения факторов, влияющих на работу желез мужского полового аппарата у собаки. Он получал у кобеля, привязанного к лабораторному столу, семя путём механического раздражения пениса, но помещал на столе впереди кобеля суку "в охоте" так, что кобель мог не только видеть её, но и обнюхивать её половые органы. Оказалось, что во втором случае извержение семени происходило в 3,65 раза скорее, эякуляция продолжалась в 1,77 раза дольше, общий объём семени был в 2,3 раза больше, чем при раздражении пениса в отсутствии суки.

У женщин разница между онанизмом и совокуплением в отношении их действия может в некоторых случаях оказаться очень значительной. Во время совокупления женщина может не принимать в нём никакого участия ни физически, ни нравственно. В подобном случае у неё не происходит истечения вульвовагинального секрета, не происходит нервного потрясения, в частности не происходит присущих коитусу эпилептиформных сокращений, так как не появляется оргазм. Вот почему проститутки могут безнаказанно предаваться своей профессии в течение долгого времени и служить средством для эксцессов, которые погубят мужчину, но не отразятся не её организме. Совершенно иначе обстоит дело при онанизме у женщины. Он имеет одну лишь цель, каковы бы ни были способы действия, а именно, вызвать у неё половое наслаждение. Следовательно, сколько раз будет ею достигнуто сладострастное ощущение, столько же раз произойдёт утомление организма.

Онанизм имеет, далее, целый ряд отрицательных свойств, которых не имеет коитус. Он начинается обыкновенно в более раннем возрасте, иногда даже в очень раннем возрасте, когда о совокуплении не может быть и речи. Далее, онанизм несравненно доступнее, чем коитус. Онанист может смело сказать: "всё моё ношу с собою", так как для выполнения акта никто и ничто, кроме него самого ему не нужно. Он не всегда нуждается для этого в одиночестве, так как может удовлетворять себя даже в присутствии учителя или родителей, то, скрещивая ноги и раскачиваясь всем телом, то, действуя в кармане брюк и т.д. Напротив, коитус требует согласия ещё одного лица, полного уединения и известной обстановки.

Благодаря своей исключительной доступности, стремление к онанизму иногда совершенно овладевает человеком. Анонимный автор книги "Онания", вышедшей в начале XVIII века, не жалеет красок для описания этого состояния: "Как только онанизм подчинит себе сердце человека, он начинает преследовать преступника повсюду, овладевает им и распоряжается им во всё время и в любом месте, среди самых серьёзных занятий, даже среди молитвы появляются желания и похотливые мысли, от которых никак нельзя избавиться".

Доступность онанизма облегчает, по сравнению с совокуплением, возможность повторных актов. Другими словами, излишества в онанизме происходят легче, чем излишества в половых сношениях.

Излишества в онанизме происходят ещё и потому, что онанизм выполним при всех обстоятельствах, при полуэрекции и даже при совершенно вялом члене. Если вследствие утомления или по иным причинам и не удаётся онанисту вызвать у себя эрекцию и извержение семени, то у него всё-таки остаётся возможность возбуждать себя столько времени, сколько он пожелает, пока окончательно не выбьется из сил. Для совокупления же необходима эрекция, хотя бы и неполная. Отсутствие её делает совокупление невозможным, исчезновение эрекции после произведенного коитуса делает невозможным повторение его. Для онанизма же это препятствие отпадает, поэтому возможно повторение онанистических актов по несколько раз в день.

Наконец, онанизм очень часто производится в стоячем положении, что значительно утомительнее, чем акт, произведенный в лежачем положении, между тем коитус производится исключительно в лежачем положении.

В настоящей главе мы при сравнении онанизма с совокуплением имели всё время в виду периферически-механический онанизм. Что касается психического онанизма, то, ввиду большого вреда его для организма по сравнению с периферически-механическим онанизмом, все отмеченные выше отрицательные стороны последнего по сравнению с коитусом относятся, разумеется, в полной мере и к нему, но в ещё более значительной степени.

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  1  2  3  4  5  ..