Применение методики контент-анализа

  Главная      Учебники - Лингвистика     Введение в прикладную лингвистику (Баранов А.Н.) - 2001 год

 поиск по сайту

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  49  50  51  52  53  54  55  56  57 

 

 

4.3.

Применение методики контент-анализа

 

В политологии контент-анализ обычно используется для изучения когнитивных установок автора текста — его отношения к тем или иным событиям, понятиям, ценностным категориям и т. д. Типичный при­мер — исследование программ республиканской и демократической партии в их динамике по отношению к концептуальной переменной «СВОЙ—ЧУЖОЙ» [Weber 1990, р. 56-57]. Превалирование «ЧУЖОГО» над «СВОИМ» позволяет сделать вывод о большей конфликтности поли­тического дискурса, о существовании существенных проблем в межпар­тийных отношениях. И действительно, динамика реализации значений Не­переменной коррелирует с динамикой политических конфликтов. Более того, при отсутствии внешнего конфликта пики «ЧУЖОГО» в программах часто указывают на существование внутреннего конфликта.

4.3.1. Метафоры в политическом дискурсе: эксперимент X. де Ландшер. Более сложный эксперимент проводился X. де Ландшер на материале голланд­ского политического дискурса за период с 1831 по 1981 гг. [Christ'l de Landtsheer 1991]. Весь стопятидесятилетний отрезок времени был разде­лен на три части: 1831-1914, 1919-1939 и 1965-1981. Цель исследования заключалась в установлении возможных корреляций между частотой использования в политическом дискурсе политических метафор и пе­риодами политико-экономических кризисов. В качестве корпуса данных были выбраны отрывки из фламандской прессы (парламентские репорта­жи, колонки политических комментаторов, редакционные статьи) общим объемом 439 582 словоупотреблений. Выбор границ отрывков был чисто формальным, но варьировался. Так, для периода 1919-1939 гг. брались сто последних слов политических комментариев к парламентским вы­борам, а для периода 1850-1914 гг. — первые сто слов редакционных статей. Поскольку степень метафоричности для разных метафор может раз­личаться, для общей оценки силы метафоры была введена переменная референциальной интенсивности I, которая вычислялась по следующей формуле:

,

где w — количество «слабых» метафор, слабых в том смысле, что они реализуют стандартные метафорические переносы значения; переменная n — обычные конвенциональные метафоры, не фиксированные как словарные значения, и, наконец, s — абсолютно новые, креативные метафоры; t — общее количество метафор. Коэффициенты 1, 2, 3 позволяют учесть «силу» метафоричности.

Сила воздействия метафоры связана не только с новизной или об-шепринятостью, но и с типом самой метафорической модели. Понятно, что метафорические модели ВОЙНЫ, СМЕРТИ, БОЛЕЗНИ более кон­фликтны, чем метафорические модели СТРОЕНИЯ, ПУТИ. Для отраже­ния конфликтности была введена еще одна переменная — переменная содержания D, которая вычислялась по следующей формуле:

,

где р — стертые метафоры (popular metaphors); n — метафоры природы; po — политические и интеллектуальные метафоры; d — метафоры смерти и бедствий; sp — игровые и спортивные метафоры; m — метафоры болезни; t — общее количество метафор.

Результаты кодирования и вычисленные переменные интенсивности и содержания были сопоставлены с имеющимися в статистических спра­вочниках данными по безработице и динамике оптовых цен. Оказалось, что динамика значений переменных I и D коррелирует с динамикой безработицы — чем выше безработица, тем выше значение переменной интенсивности и переменной содержания. Интересно, что оценка аб­солютной частоты использования метафор в меньшей степени отражает степень корреляции, чем переменные I и D. Также в меньшей степени Удается выявить корреляцию между степенью метафоричности полити­ческого дискурса (в переменных I и D) и динамикой оптовых цен. По-видимому, это менее очевидный показатель кризисной ситуации.

Проведенный X. де Ландшер эксперимент важен как с практической, так и с теоретической точки зрения. Неоднократно высказывались гипо­тезы о связи метафор с кризисным состоянием сознания, с проблемной ситуацией и с поиском решений проблемы. Согласно когнитивной тео-Рии метафоры, метафорическое осмысление действительности позволяет сформировать множество альтернатив разрешения кризиса. Во вводной статье к «Словарю русских политических метафор» отмечается, что в пе-Риод перестройки метафоричность политического дискурса существен-Но возросла, однако никаких количественных данных не приводится [Баранов, Караулов 1994]. Эксперимент X. де Ландшер показывает, что возрастание количества метафор в политическом дискурсе — признак кризисности политической и экономической ситуации. Этот результат можно использовать в лингвистическом мониторинге политического дис­курса, предсказывая приближение кризисных состояний общественного сознания.

4.3.2. Контент-анализ национальной идеи. С конца 1995 г. в российской прессе началась широкая дискуссия по национальной идее, инициирован­ная известным обращением Президента РФ Б. Ельцина. Перед группой ученых из Института русского языка РАН была поставлена задача обоб­щить результаты дискуссии, сделав выводы об отношении в обществе к этому феномену и описав основные типы его понимания, представлен­ные в прессе [Баранов, Добровольский, Михайлов 1997 а]. Для этого была использована модифицированная техника контент-анализа.

Задачи исследования. Проведения контент-аналитического экспери­мента преследовало выполнение следующих задач:

  1. Выявление типов интерпретации понятия «национальная идея». Иными словами, как понимается эта категория различными авто­рами, какое содержание вкладывается в нее в процессе обсуждения разными участниками. Например, национальная идея в текстах мо­жет интерпретироваться как мессианская (Москва — третий Рим), как нечто, объединяющее всех россиян, как идеология и т. д.

  2. Определение круга метафор, которые связываются в общественном сознании с национальной идеей и близкими по значению выраже­ниями (идея для России, русская идея и пр.). Здесь было бы важно не только выявить типы метафор, но и оценить частотность различных метафорических моделей, выявить их воздействующий потенциал.

  3. Установить оценочную составляющую «национальной идеи» — каков баланс отрицательных, положительных и нейтральных оценок при обсуждении в прессе этого понятия.

Результаты анализа были дополнены сопоставлением с результатами аналогичного исследования, проведенного для категории идеологии [Ба­ранов, Добровольский, Михайлов 1997 6]. Сопоставление дало возмож­ность сравнить конфликтный потенциал этих понятий и составить общее представление о перспективах использования этих категорий в публичной политике.

Материал исследования. В качестве материала использовалась вы­борка газетных текстов за 1996—1997 гг. Наиболее полно в выборке представлена пресса за сентябрь-октябрь 1996 г. и январь 1997 г. Первая половина 1996 г. учитывалась в графиках, но полученные статистичес­кие оценки по этому периоду не вполне точны. В качестве основного источника текстов использовались текстовые корпусы Национально^ Агентства Новостей. Для анализа были привлечены следующие газеты и журналы: «Век», «Российская газета», «Российские вести», «Литератур­ная газета», «Известия», «Итоги», «Независимая газета», «Подмосковные известия» (ограниченная выборка), «Московские новости», «Сегодня», «Эксперт» (ограниченная выборка)7). Проводился анализ и левой прессы (газет «Правда» и «Советская Россия»), а также газеты «Завтра»; его результаты, однако, пока не опубликованы.

В качестве концептуальной переменной было выбрано понятие «НА­ЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ», которое в текстах имеет следующих репрезен­тантов (значения К-переменной): национальная идея, идея для России, российская идея, русская идея.

Технологические особенности эксперимента. На первом этапе анализа проводилась выборка документов из массива по ключевым словам — значениям К-переменной. Полученный корпус текстов был обработан программой DIALEX, которая позволяет составить конкордансы на ка­ждое употребление словосочетаний национальная идея, идея для России, российская идея, русская идея. Средний объем конкордансов — 6 предло­жений. Полученные конкордансы с помощью той же программы были введены в базу данных ACCESS. Запись в базе данных имела следующие поля: 1) словосочетание, 2) пример к словосочетанию, 3) источник, 4) да­та, 5) оценка, 6) значение/интерпретация, 7) тип метафорической модели. Всего было получено около 1 500 записей; после обработки (устранения повторов и информационного шума) база данных состояла из 833 записей. На следующем этапе проводился анализ полученных контекстов употре­блений, на основе которого заполнялись поля значение/интерпретация, оценка, тип метафорической модели. И, наконец, после заполнения всех полей был осуществлен лингво-статистический анализ.

Типы понимания/интерпретации «национальной идеи». В результате изучения материала было выделено пятнадцать типов интерпретации категории «национальная идея». Приведем контексты на каждый тип интерпретации.

«демократия»:

(2) Всегда в России власть была далека от народа. Теперь граждане сами избирают свою власть, включая первое лицо государства. Приверженность демо­кратии и ее защита — пусть это тоже будет частью нашей национальной идеи.

[«Российская газета») «возрождение России»

(3) (...) предлагаемая мною формула общенациональной идеи для России выгля­дит так: «Россия — для меня, я для России» — их взаимоспасительное единство как самодостаточное условие для возрождения России(...).

[«Российская газета»]

7) В таблицах и графиках для изданий используются следующие сокращения: Извест. — "Известия», ЛГ — «Литературная газета», Моск. нов. — «Московские новости», НГ — «Независимая газета», Подмос. изв. — «Подмосковные известия», Рос. газ. — «Российская газета», Рос. вес. — «Российские вести».

«государственная доктрина»

(4) Трогательное единение политически как будто полярных сил, западников и антизападников. Чуть-чуть поработать совместно — и вот вам она, искомая национальная идея, общая государственная идеология  борьба с расширением НАТО. А для граждан — всего лишь оскомина от словопрения. Почему?

[«Известия»]

«идеология»

(5) Такую же неспособность демонстрирует номенклатура, сохранившая в основном командные высоты, в новых условиях, когда она уже не связана догмами коммунизма. На фоне сворачивания производства — чеченская эпопея, упомянутая забастовка шахтеров и эпидемия невыплат зарплат — служат лишними тому доказательствами. Не случайно спасение для себя и страны власть порой пытается искать на знакомых ей путях идеологии. Чего стоит, например, президентский заказ на формирование «национальной идеи!»

[«Независимая газета»]

«культура»

(6) Вы ищете единую национальную идею? Внимательному читателю ее не так трудно отыскать у Льва Толстого и Федора Достоевского, у Ивана Бунина и Ивана Ильина... Ее, право же, нужно искать в великой национальной культуре, а не на политической помойке.

[«Независимая газета»]

«неопределенность»

(7) Публикации в парижской «Монд», телепередачи американской ABC, и первой немецкой программы — в этих и других проявлениях профессионального журналистского интереса видится еще и стремление самим разобраться: а какой же может быть  и может ли быть вообще  идея для России, что представляют собой люди, ищущие ее?

[«Российская газета»]

«мессианство»

(8) Российское государство формировалось вокруг Православной церкви. Во многом благодаря православию русский народ осознал свое место в мире и выработал собственную национальную идею, которую можно обозначить как мессианский экспансионизм.

[«Российская газета»]

«объединяющее начало»

(9) Наши читатели живо откликнулись на предложение редакции поделиться своими соображениями о национальной идее, способной объединить общество. Каждый день пополняется редакционный портфель письмами, телефонными сообщениями, факсами.

[«Российская газета»]

«православие/соборность»

(10) Поняли они также и то, что первый «нашедший», «осознавший», «раз­работавший» эту идею станет духовным вождем, предложит власти идеологию, которая заполнит идейный вакуум и вознесет нового пророка к вершинам политического Олимпа. В качестве исходного материала использовалось все многообразие российского духовного наследия, от самодержавной триады «православие,самодержавие, народность» дорелигиозной философии Соловьева, Бердяева и других великих русских мыслителей. Старую триаду представили в новом виде: «духов­ность, державность, народовластие». Русская идея религиозных философов стала «национальной идеей».

[«Независимая газета»]

«приоритет личности»

(11) Понимание российской «национальной идеи» как защищенности частных сфер жизни граждан от государственной регламентации также было бы воспринято обшеством.

[«Независимая газета»]

«приоритет национального»

(12) На рубеже веков реакцией на слабость России как нации-государства стал русский этнический национализм. Если либерально-радикальная интеллиген­ция сознательно игнорировала «русскую национальную идею», то другая часть обра­зованного общества встала на позиции русского национализма, поддержав власть, стремившуюся добиться единства общества перед угрозой растущего сепаратизма.

[«Независимая газета»]

«монархия»

(13) ПРЕСТУПНО вяло общественность отреагировала на призыв прези­дента выдать через год новую национальную идею. Между тем можно обернуть все гораздо раньше срока. Учитывая неизбывную любовь народа к сильной руке, я не буду оригиналом: монархия.

[«Независимая газета»]

«социализм/коммунизм»

(14) За последние 500 лет Россия пережила по крайней мере три четко сформулированные национальные идеи: «Москва — третий Рим» (инок Филофей), «Православие, Самодержавие, Народность» (министр народного просвещения князь Сергей Уваров) и «Наша цель — Коммунизм!» (слова народные). Между тем президент предложил доверенным лицам сосредоточить внимание на историчес­ком опыте XX века.

[«Сегодня»]

«ценность/ценности»

(15) Там, где национальная идея пустила глубокие корни в массовом созна­нии, отлилась в сумму чтимых в народе ценностей, включая духовные, — там и глубокие общественные кризисы преодолевались цивилизованно, не вызывая катастрофических последствий.

[«Российская газета»]

«фашизм»

(16) (...) лидер националистов Петербурга, издатель газеты 'Националист' и пламенный оратор Юрий Беляев должен чувствовать себя по гроб жизни обязанным советскому народу за то, что в борьбе с фашизмом победил народ, а не фашизм. Так или иначе, факт осуждения «национальной идеи» в лице лидера НРПР можно считать состоявшимся. Петербургская Фемида сочла Юрия Беляева виновным в нарушении 13-й, 19-й и 29-й статей Конституции РФ, запрещающих преследование граждан России по национальному, расовому и ре­лигиозному признакам. В приговоре указывается, что Юрий Беляев и НРПР, председателем центрального совета которой он является в настоящий момент, вели пропагандистскую работу, направленную против евреев и «лиц кавказской национальности».

[«Сегодня»]

«экономический фактор»

(17) Общенациональная объединяющая идея для России такова. Первое и глав­ное — это надо решать экономические вопросы так, чтобы одни слои населения не жили за счет других.

[«Российская газета»]

В тех случаях, когда контекст позволял несколько смысловых интер­претаций, он дублировался в базе данных в нескольких записях с соот­ветствующим заполнением поля «значение/интерпретация». Например, контекст (17) представлен в двух различных записях со значениями «объ­единяющее начало» и «экономический фактор».

Динамика изменения интерпретаций К-переменной «национальная идея». Из табл. 1 видно, что в контекстах концепт «национальной идеи» чаще всего оказывается неопределенным — на этот тип интерпретации при­ходится около трети всех употреблений. Объяснение этому факту лежит на поверхности: до самого последнего времени национальная идея, ско­рее, относилась к области философии, культурологии и литературоведе­ния, чем к области публичной политики. С политической точки зрения понятие «национальной идеи» пока еще не сформировано, что указывает на возможную перспективу его использования для целей идеологичес­кого конструирования. Общий мотив проанализированных публикаций можно свести к следующему: осознания национальной идеи пока нет и ее нужно найти.

Вторая по частотности интерпретация связана с приоритетностью национального (121 контекст из более чем 800 употреблений), что впол­не понятно, поскольку этот смысловой компонент представлен в самой внутренней форме словосочетания национальная идея. Приоритетность «национальной составляющей» понимается в проанализированных кон­текстах в широком диапазоне — от чистого национализма (оцениваемого чаще всего отрицательно — см. ниже) до идеи нации в европейском понимании и возрождения России. При положительной оценке приори­тет национального часто связывается с традицией русской философии (Соловьев, Бердяев, Леонтьев, Булгаков и др.).

На третьем месте находится интерпретация «национальной идеи» как объединяющего начала (109 контекстов). В некотором смысле это пони­мание противоположно предыдущему. Основной аргумент сторонников объединения заключается в том, что Россия многонациональна и ориен­тация на приоритет национального (русского или какого-либо другого) приведет к распаду государства. В подавляющем большинстве случаев эта интерпретация сопровождается положительной оценкой. Стремление к объединению тесно связано с идей государственности. Интерпретация

Таблица 1

Распределение интерпретаций К-переменной «национальная идея» по источникам

Интерпретации

Общее кол-во

Век

Рос. газ.

Рос. вес.

ЛГ

Извест

Итоги

НГ

Подмос. изв.

Моск. нов.

Сегодня

Эксперт

демократия

2

 

1

       

1

       
возрождение России

20

 

12

 

1

   

2

1

1

1

 
гос. доктрина

98

4

26

9

5

3

1

25

2

1

10

 
идеология

65

 

6

8

4

1

 

34

 

2

   
культура

6

 

3

1

1

   

1

       
неопределен-ность

240

7

87

13

4

6

1

68

 

1

17

4

мессианство

27

 

18

 

1

   

4

   

1

 
объединяющее начало

109

3

50

7

3

3

 

32

1

 

3

 
православие / соборность

30

 

11

3

     

3

   

1

 
приоритет личности

9

 

7

       

2

       
приоритет национального

121

6

22

4

4

12

3

32

1

11

6

 
монархия

7

 

1

1

     

1

       
социализм / коммунизм

13

 

1

             

1

 
ценность / ценности

60

 

29

8

2

   

8

1

 

1

1

фашизм

1

                 

1

 
экономический фактор

23

 

10

 

1

   

10

   

1

1

«национальной идеи» как «государственной доктрины» оказывается в из­вестном смысле продолжением ее интерпретации как «объединяющего начала». Интересно, что и по частотности употребления они весьма близ­ки (на «гос. доктрину» приходится 98 употреблений). Однако оценочная составляющая у них различна — «гос. доктрина» хотя и оценивается чаще положительно, отрицательных оценок у нее довольно много (см. ниже).

Остальные интерпретации располагаются по частотности в следую­щем порядке: идеология (65 контекстов); ценность/ценности (60 кон­текстов); православие/соборность (30 контекстов); мессианство (27 кон­текстов); экономический фактор (23 контекста); возрождение России (20 контекстов); социализм/коммунизм (13 контекстов); приоритет лич­ности (9 контекстов); монархия (7 контекстов); культура (6 контекстов); демократия (2 контекста); фашизм (1 контекст).

Среди выделенных типов интерпретаций по значению лишь один тип не вполне соответствует «по жанру» категории «национальной идеи». Это понимание «национальной идеи» как культуры. Возможно, что про-поненты такой интерпретации сознательно осуществляли подмену одной категории другой, понимая, что они не рядоположены друг другу. Цель такой подмены достаточно очевидна — постараться привлечь внимание к тому понятию, которое более важно для автора текста в данный момент времени.

Рассматривая частоту употребления концепта «национальной идеи» по источникам, отметим, что наиболее оживленная дискуссия по этой проблеме проводилась в «Российской газете» и «Независимой газете». В отличие от общей картины частоты распределения интерпретаций, в «Российской газете» на второе место выходит понимание «националь­ной идеи» как объединяющего начала. Кроме того, «гос. доктрина» ока­зывается на третьем месте, а «приоритет национального», занимающий второе место в общем распределении, оказывается на четвертом. По­следнее понятно, если учесть, что «объединяющее начало» по семантике тесно связано с «гос. доктриной».

В «Независимой газете» на втором месте по частоте оказывается по­нимание «национальной идеи» как идеологии. Третье и четвертое места разделяют интерпретации «приоритет национального» и «объединяющее начало».

Временное распределение не позволило выявить какие-то устойчи­вые тенденции, по этой причине таблицы и графики временного рас­пределения не приводятся. Можно лишь упомянуть, что пик дискуссии по национальной идее пришелся на август, сентябрь и октябрь 1996 г. Во всех этих месяцах превалирует интерпретация «неопределенность». В тройке лидеров, кроме «неопределенности», чаще всего оказываются интерпретации «гос. доктрина», «приоритет национального», «объединя­ющее начало».

Динамика изменения типов метафор, связанных с К-переменной «национальная идея».Политическая метафорика является важным параметром исследования политического дискурса. По отношению к концепту «на­циональная идея» было выделено тринадцать различных метафоричес­ких моделей. Количественная оценка, конечно, весьма приблизительна прежде всего потому, что выделенные метафоры различны по степени абстракции, ср., например, метафору СТЕРЖНЯ и метафору МЕХА­НИЗМА. Тем не менее и в таком варианте количественный анализ весьма показателен — см. табл. 2 и график к ней.

Наиболее частотной оказалась метафора ПЕРСОНИФИКАЦИИ — понимание «национальной идеи» как одушевленной сущности:

(18) (...) я поддерживаю «обращение к общественности» А.Яковлева и его идею для России. Вместо очередного эксперимента над людьми я призываю коммунистов всех мастей к покаянию перед народом за все деяния кровавых утопистов, за фабеж и ликвидацию (уничтожение) миллионов крестьянских душ. Во имя восстановления исторической правды и социальной справедливости. Во имя возрождения или рождения новой объединяющей национальной идеи России.

[«Российская газета»]

Ничего удивительного в высокой частотности употребления мета­форы ПЕРСОНИФИКАЦИИ по отношению к концепту национальной идеи нет, поскольку именно эта метафорическая модель и в политиче­ском дискурсе в целом является наиболее распространенной [Баранов, Караулов 1994, c.xv, xvi]. Второе место в проанализированном материале занимает метафора СТРОЕНИЯ. К этой метафоре относится широкий круг контекстов, в которых «национальная идея» интерпретируется как нечто, что следует строить, что образует фундамент, основу, базис чего-либо и т.п., ср. (19).

(19) Мне представляется, что ближе всего к формулировке национальной идеи России в настоящее время (и надолго) подходит «Наш дом  Россия». Меня не смущает, что это совпадает с названием известного общественного движения, хотя мне кажется, что основатели этого движения поставили перед собой цели чисто тактические, связанные с борьбой за власть, и недостаточно акцентировали идеологические проблемы существования и развития России.

[«Российская газета»\

Довольно высокая частотность использования метафоры СТРОЕ­НИЯ по отношению к «национальное идее» (второе место) — факт совсем не тривиальный. В русском политическом дискурсе эпохи перестройки и постперестроечного периода на втором месте обычно по данным из [Ба­ранов, Караулов 1994, c.xv, xvi] находится метафора ВОЙНЫ. Метафора СТРОЕНИЯ, хотя и относится к числу самых употребительных, тем не менее занимает шестое место, существенно уступая в этом отношении метафоре ВОЙНЫ.

Третье место разделяют метафоры ВЕЩЬ (20) и РАСТЕНИЕ/ДЕРЕ­ВО (21).

(20) «Великая американская мечта» возникла не в «коридорах власти», а в жестокой борьбе переселенцев из Старого Света за свой индивидуальный успех и понятна любому индивиду, являясь порождением опыта людей. Со­гласен с моим оппонентом, что «"национальную идею" нельзя получать из рук некомпетентных чиновников».Еще более опасно получать ее из рук главы государ­ства. Чиновник, какой бы высокий пост он ни занимал, не персонифицирует государство.

[«Независимая газета»]

(21) Замена понятия «народности» классовым подходом имела самые тра­гические последствия для страны. И вот что любопытно. Там, где национальная идея пустила глубокие корни в массовом сознании, отлилась в сумму чтимых в народе ценностей, включая духовные, — там и глубокие общественные кризисы преодолевались цивилизованно, не вызывая катастрофических последствий.

{«Российская газета»]

На четвертом месте находятся ОГРАНИЧИТЕЛЬНЫЕ метафоры, которые представлены в корпусе примеров такими вариантами, как ФИЛЬТР, ПРИЗМА (22), СКРЕПЫ (23):

(22) Иными словами, это отдельное «произведение идеологии», стоящее несколько особняком, но при этом служащее призмой, окрашивающим фильтром:для общего комплекса идеологического строительства; для системы трансляторов (СМИ, образование, книгоиздание и пр.); для восприятия и воспроизводства практических, жизненных реалий, включая приоритетную расстановку разного рода социальных программ и проектов. Таким образом, общенациональная идея начинается как связка очень простых и понятных, по возможности лапидарных «истин» и установок, но воплощается через переориентацию практически всех основных систем духовной и практической жизнедеятельности общества.

[«Российская газета»]

(23) Если доверенные лица Б. Н. Ельцина найдут или придумают для Рос­сии некую «новую» идеологию, а потом постараются навязать ее обществу, перемежая архаизмы с неологизмами, она окажется не чем иным, как раз­новидностью замшелого и подновленного НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА. Нам нужны не идеологические скрепы, а развитие общественного сознания, партийного и беспартийного, религиозного и светского, оппозиционного и поддерживающего власть.

[«Литературная газета»]

Близкая по семантике ограничительным метафорам метафора БО­ЛЕЗНИ представлена только четырьмя контекстами употребления, ср. (24).

(24) Сам Лебедь, не дожидаясь сеанса у психоаналитиков, обронил ключе­вую фразу о том, что ему, слава Богу, никому не нужно доказывать, что он русский. Это и так видно невооруженным глазом. Идеология любого национализма выра­стает из комплекса неполноценности. Александр Иванович вряд ли производит впечатление ущербного человека, похожего на инвалидов национальной идеи.

[«Московские новости»]

Прочие типы метафор представлены единичными контекстами: МА­ТЕМАТИЧЕСКАЯ метафора (2 контекста), гастрономическая метафо­ра (1 контекст), медицинская метафора (1 контекст), метафора механизма (1 контекст), организм (1 контекст), стержень (1 контекст).

Таблица 2

Распределение метафор, связанных с К-переменной «национальная идея», по источникам

Метафоры

Общее кол-во

Век

Рос. газ.

Рос. вес.

ЛГ

Извест.

НГ

Подмос. изв.

Моск. нов.

Сегодня

Гастроном, метаф.

1

         

1

     

Вешь

9

1

2

 

2

 

3

   

1

Болезнь

4

         

1

 

3

 

Растение/дерево

9

 

6

     

2

   

1

Игра

4

         

1

 

3

 

Медиц. метаф.

1

         

1

     

Ограничит, метаф.

7

 

3

 

3

 

1

     

Персонификация

22

 

5

4

2

 

9

2

   

Математ. метаф.

2

 

1

1

           

Механизм

1

               

1

Организм

1

 

1

             

Стержень

1

 

1

             

Строение

13

 

4

3

1

1

3

   

1

Из проанализированных общедемократических изданий наиболее широко спектр метафор представлен в «Независимой газете» и «Россий­ской газете». Интересно, что если в «Независимой газете» превалирует метафора ПЕРСОНИФИКАЦИИ, то в «Российской газете» — РАСТЕ­НИЕ/ДЕРЕВО. В «Независимой газете» метафора РАСТЕНИЕ/ДЕРЕВО оказывается на четвертом месте.

Анализ метафорических контекстов употребления понятия «нацио­нальной идеи» позволяет сделать два важных вывода. Во-первых, частота использования метафор по отношению к «национальной идее» очень мала8). Это говорит об относительно слабой «дискуссионности» концепта (ср. в этой связи результаты эксперимента X. деЛандшер). Во-вторых, обращает на себя внимание набор метафорических моделей: в обще­демократической печати9) в принципе отсутствует метафора ВОЙНЫ. Имеющиеся метафоры опять-таки неконфликтны. Количество ограни­чительных метафор и метафор болезни очень мало. С другой стороны, наибольшая часть употреблений в метафорических контекстах приходится на нейтральные и позитивно оцениваемые метафоры — ПЕРСОНИФИ­КАЦИЯ, СТРОЕНИЕ, РАСТЕНИЕ/ДЕРЕВО.

Что касается распределения на временной оси, то здесь картина оказывается сглаженной. Откровенных «пиков активности» употребле­ния политической метафорики по отношению к «национальной идее» обнаружить не удалось (по этой причине статистика по временному распределению не приводится).

Динамика изменения оценок К-переменной «национальная идея». Ко­личество контекстов анализируемой К-переменной устойчиво превышает частоту отрицательных и нейтральных оценок. Из табл. 3 видно, что в сумме количество отрицательных и нейтральных оценок меньше об­щего количества положительных. Тем не менее в некоторых изданиях

8)Другой контент-аналитический эксперимент по изучению К-переменной «ИДЕОЛО­ГИЯ» показал, что она метафорически осмысляется более часто. См. [Баранов, Доброволь­ский, Михайлов 19976].

9)Разумеется, термин «общедемократическая печать» весьма условен.

Таблица 3

Распределение положительных, отрицательных и нейтральных ощенок К-переменной «национальная идея» по источникам

Оценка

Общее кол-во

Век

Рос. газ.

Рос. вес.

ЛГ

Извест

Итоги

НГ

Подмос. изв.

Моск. нов.

Сего-дня

Экс-перт

+

401

5

241

32

11

9

 

79

5

4

14

1

119

8

14

2

10

13

3

46

 

10

10

3

0

188

8

28

20

5

3

2

98

1

2

19

2

оценка оказывается на первом месте — это «Известия», «Итоги» (положительная оценка отсутствует в принципе), «Московские новости», «Эксперт». В ряде случаев на первое место выходит нейтральная оценка — «Независимая газета», «Сегодня». Фактически значительный перевес положительной оценки создается за счет «Российской газеты», «Российских вестей» и отчасти «Независимой газеты» (хотя в последней и превалирует нейтральная оценка).

Корреляции между оценками, метафорами и интерпретациями значений К-перемениой «национальная идея». Изучение корреляций между оцен­ками, метафорами и интерпретациями дает важную дополнительную информацию о статусе концепта «национальная идея» в общественном сознании. Кроме того, появляется возможность независимой оценки про­веденного ранее анализа материала. Например, нестандартные, неожида-емые корреляции либо должны быть объяснены на основе привлечения дополнительной информации об общественно-политической ситуации, либо это проявление неточности, недостаточности проведенного анализа.

Сравнение оценок и метафорических моделей (табл. 4 и график к ней) указывает на вполне правдоподобную корреляцию между положитель­ной оценкой и конструктивными, неконфликтными метафорами. Так, метафоры ПЕРСОНИФИКАЦИИ, СТРОЕНИЯ, РАСТЕНИЯ/ДЕРЕВА, ОРГАНИЗМА чаще всего сочетаются с положительной оценкой. От­рицательная оценка, связанная с ГАСТРОНОМИЧЕСКОЙ метафорой, явно случайна, поскольку имеется лишь один контекст употребления. Вполне понятно превалирование отрицательной оценки для метафоры БОЛЕЗНИ. Для ОГРАНИЧИТЕЛЬНЫХ метафор отрицательные и поло­жительные оценки совпадают. Преимущественно отрицательная оценка метафоры ИГРЫ связана с тем, что в имеющихся контекстах чаще всего речь шла об АЗАРТНОЙ ИГРЕ.

Сравнение оценок и интерпретаций (табл. 5 и график к ней) указы­вает на то, что в обществе реально происходит поиск чего-то, что можно было бы назвать «национальной идеей». Об этом говорит тот факт, что да­же для интерпретации «неопределенность» (контексты, в которых авторы эксплицитно пишут о том, что они не знают, не понимают, что такое «на­циональная идея») положительная оценка имеет самую высокую частоту. Она превалирует практически для всех пониманий этого концепта, за ис­ключением интерпретаций «фашизм» (отрицательная оценка), «монар­хия» (отрицательная и положительная оценка находятся в балансе), «идео­логия» (положительная оценка несколько опережает отрицательную).

Сопоставление метафор и интерпретаций (табл. 6) несколько ме­нее показательно. Видно, однако, что наиболее разнообразные метафо­ры используются по отношению к интерпретациям «неопределенность» (что естественно — метафора очень часто выступает как инструмент познания), «приоритет национального», «объединяющее начало», «ценность/ценности». Практически для всех пониманий превалирует метафо­ра ПЕРСОНИФИКАЦИИ (для «неопределенности» частота употребления

Таблица 4

Корреляции между метафорами и оценками

Оценка Гастро-ном. метаф. вещь бо-лезнь растение/ дерево игра ме-диц. метаф. ограни-чит. метаф. персони-фикация математ. метаф. меха-низм орга-низм стер-жень строе-ние
+   1   7   1 3 18 3   2 1 10
1 3 3 1 3   3 2         1
0   6 1 1 1 1 2 6   1     3

метафоры ПЕРСОНИФИКАЦИИ совпадает с частотой метафоры СТРО­ЕНИЯ). Весьма частотны метафоры СТРОЕНИЯ и ВЕЩИ. Из «бедных» в метафорическом отношении интерпретаций можно назвать «возро­ждение России» — метафоры ПЕРСОНИФИКАЦИИ и СТРОЕНИЯ, «монархия» — только метафора ПЕРСОНИФИКАЦИИ. Характерно, что при понимании «национальной идеи» как «идеологии» преобла­дают ОГРАНИЧИТЕЛЬНЫЕ метафоры. Концепт идеологии до сих пор воспринимается в общественном сознании довольно конфликтно.

Проведенный анализ ясно показывает некоторые важнейшие тенден­ции изменения состояния общественного сознания за 1996 г. Во-первых, очевидно, что общество в целом было озабочено отсутствием ценност­ной составляющей в деятельности как отдельного человека, так и всего социума. Если в период перестройки происходило явное отрицание имев­шихся ценностей, то в исследуемый период общество стало более терпимо относится к сфере идеологического в самом широком понимании.

Таблица 5

Корреляции между интерпретациями и оценками

Интерпретации

Общее кол-во

+

-

0

демократия

2

2

   

возрождение России

20

20

   

гос. доктрина

98

52

16

30

идеология

64

25

23

16

культура

6

5

 

1

неопределенность

240

112

42

86

мессианство

27

25

 

2

объединяющее начало

109

81

5

23

православие/соборность

29

22

2

5

приоритет личности

9

7

 

2

приоритет национального

121

47

42

32

монархия

7

3

3

1

социализм/коммунизм

13

8

2

3

цен ность/ценности

59

47

1

11

фашизм

3

 

3

 

экономический фактор

23

15

 

8

Таблица 6

Корреляции между метафорами и оценками

Интер-претации гастро-ном. метаф. вещь бо-лезнь растение/ дерево игра ме-диц. метаф. ограни-чит. метаф. персони-фикация мате-мат. метаф. ме-ха-низм ор-га-низм стер-жень строе-ние

возрождение России

              5         1

гос. доктрина

  3       1 1 2     1   2

идеология

  2   1     3 1          

неопределен-ность

  5 1 4 1   1 6   1     6

объединяя-ющее начало

      2 1   1 4       1 1

православие/ соборность

              2 2       1

приоритет националь-ного

1   3 1 2 1 1 5         2

монархия

              1          

ценность/ ценности

      1     1   1   1   1

Во-вторых, понятие «национальной идеи» в современном обществен­ном сознании существенно менее конфликтно, чем другие идеологически связанные концепты, в том числе и понятие «идеологии». На это указыва­ет значительно меньшее количество используемых метафор по сравнению с К-переменной «ИДЕОЛОГИЯ», а также сам набор метафор [Баранов, Добровольский, Михайлов 1997 6]. Среди них практически отсутствуют конфликтные метафорические модели — такие, как ВОЙНА, СПОР. От­сутствие метафорической модели ВОЙНА тем более показательно, что со­гласно имеющимся исследованиям, эта метафора является типичной для современного русского политического языка [Баранов, Караулов 1994]. Анализ контекстов реализации К-переменной «ИДЕОЛОГИЯ» подтвер­ждает это: метафора ВОЙНЫ по отношению к «ИДЕОЛОГИИ» занимает второе место, лишь несколько уступая метафоре ПЕРСОНИФИКАЦИИ [Баранов, Добровольский, Михайлов 19976]. В данном же случае прева­лируют конструктивные по своей сути метафоры ПЕРСОНИФИКАЦИИ, СТРОЕНИЯ, ВЕЩИ, РАСТЕНИЯ/ДЕРЕВА.

В-третьих, понятие национальной идеи «удобно» для идеологиче­ского конструирования. В отличие от других идеологически связанных категорий, оно представляет собой tabula rasa, поскольку степень его не­ясности в сфере публичной политики чрезвычайно высока: подавляющее количество употреблений выражений, связанных с национальной идеей, приходится на контексты неопределенности (240 из 833) 10).

И, наконец, в-четвертых, важно, что понятие «национальной идеи» в политических дискуссиях имеет, скорее, положительные, чем отрица­тельные коннотации (392 положительных оценки при 130 отрицательных).

4.3.3. Контент-анализ литературного текста. Ранее были рассмотрены при­меры применения контент-анализа в политическом дискурсе. Между тем он широко используется в исследовании литературных произведений. Возможности контент-анализа в сфере изучения литературного текста не оценены по достоинству в отечественном литературоведении. Однако использование этого метода позволяет существенно уточнить традицион­ные способы литературоведческого исследования и по-новому взглянуть на уже имеющиеся представления об авторах и литературных произве­дениях. В рамках литературоведения для контент-анализа может быть поставлена задача изучения особенностей творческого метода писателя и специфики изображения литературных персонажей. В качестве приме­ра естественно взять достаточно хорошо изученный текст с выраженной внутренней структурой.

Почти идеальным объектом контент-анализа оказывается в этом смысле роман Ф. М.Достоевского «Бедные люди», который представля­ет собой собрание писем Макара Девушкина и Варвары Добросёловой.

10) Для концепта «идеологии» контекстов неопределенности не нашлось вовсе — см. [Ба­ранов, Добровольский, Михайлов 1997 б].

Выборки писем по объему вполне сопоставимы: письма Варвары соста­вляют 17 779 словоупотреблений, а Макара — 23 895 словоупотребле­ний11). Поскольку письма четко атрибутированы, имеется возможность провести на этом романе классическое контент-аналитическое исследо­вание, получив результаты, которые интересно сопоставить с традици­онными литературоведческими истолкованиями этого текста. В литера­туроведении справедливо отмечалось, что «Бедные люди» продолжают традицию «натуральной школы», начатую «Шинелью» Гоголя. В отличие от Гоголя, изображение «бедного человека» в романе Достоевского ли­шено каких бы то ни было иронических черт. При этом читатель явно ощущает, как постепенно возрастает трагизм повествования, достигая кульминации в последнем письме Макара и обрываясь на нем.

В литературоведческих исследованиях подчеркивалось, что трагизм событий и состояний действующих лиц Достоевский искусно передает множественными концептуальными оппозициями — приемом, который ляжет в основу наиболее значительных его произведений. Противопо­ставление «Жизни и Смерти», «Ума и Безумия», «Закона и Беззакония», «Лжи и Правды», «Веры и Неверия», «Целомудрия и Порока» позволяют, согласно Бахтину, поставить героев перед решающим жизненным выбо­ром [Бахтин 1963]. В пограничных состояниях и проявляется истинная сущность героя. Для «Бедных людей» область оппозиций, область кон­траста формируется такими противопоставлениями, как «юная героиня и старый герой»; «герой в обычном представлении и Макар Девушкин как анти-герой, который переводится автором в статус героя», «любя­щие сердца и холодная, ненавистная действительность», «сентименталь­ность в изображении чувств и почти натурализм в описании событий действительности»12). Возникает вопрос, в какой мере эти противопоста­вления проявляются на уровне языка этого романа, в речи действующих лиц? Кроме того, в какой мере возможные языковые оппозиции можно рассматривать как еще одну сферу контраста, которая дополнительно дра­матизирует повествование, постоянно и в то же время скрыто воздействуя на читателя?

С учетом поставленной задачи должна выбираться и концептуаль­ная переменная. Здесь весьма удачным оказывается концепт СВОЙ— ЧУЖОЙ, который часто становился предметом исследования в рамках прикладной политологии.

11)Реально словоформ несколько меньше. Подсчет производился в пакете прикладных программ «Пси», разработанном М. Н. Михайловым. В этом пакете для облегчения поиска все слова, имеющие дефисное написание разделяются. Например, кто-то представляется в базе данных как кто и то. Это создает определенные неудобства, однако в данном случае не играет существенной роли: оба массива писем обсчитываются по единой методике, это не влияет на окончательный результат, поскольку важны не абсолютные, а относительные оценки частоты употребления.

12) См., в частности, [Trubeckoj 1948; Neuhauser 1976; Timm 1981; Terras 1983].

Семантико-прагматические репрезентанты категории СВОИ—ЧУ­ЖОЙ (i): эксклюзивность. Одним из вариантов категории СВОЙ—ЧУ­ЖОЙ является понятие ЭКСКЛЮЗИВНОСТИ — ориентации говоря­щего на себя, на свои мысли, желания, на свое прошлое и будущее. На поверхностной уровне ЭКСКЛЮЗИВНОСТЬ представлена прежде всего формами личного местоимения я и притяжательного местоимения мой. На табл. 7 и графике А представлена абсолютная и относительная частота употребления этих местоимений в письмах Макара и Варвары, соответственно.

Таблица 7

Местоимения я и мой в дискурсе Макара и Варвары13)

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

Макар

Варвара

Макар

Варвара

я

992

908

0,0415

0,0511

мой

322

193

0,0135

0,0109

Общая сумма

1314

1101

0,0550

0,0619

Из табл. 7 и графика А видно, что Варвара в несколько большей степени ориентирована на сферу личного. Текст романа подтверждает это наблюдение: значительные фрагменты текста посвящены воспоминаниям Варвары о своем прошлом. Кроме того, не без оснований страшась своего будущего, Варвара часто думает именно о нем. Прошлое Макара для читателя куда более неопределенно.

13) Здесь и далее, если это не оговаривается специально, словоформы лемматизированы

Таблица 8

Местоимения мы и наш в дискурсе Макара и Варвары

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

Макар

Варвара

Макар

Варвара

я

90

155

0,0038

0,0087

мой

39

47

0,0016

0,0026

Общая сумма

129

202

0,0054

0,0114

Семантико-прагматические репрезентанты категории СВОЙ-ЧУЖОЙ (iii): инклюзивность. ЭКСКЛЮЗИВНОСТЬ тесно связана с ИНКЛЮЗИВНОСТЬЮ — включенностью в свою личную сферу. Сюда входит то, что говорящий считает важным, существенным для себя, с чем он в какой-то мере себя отождествляет. Языковыми репрезентантами этой категории оказываются в первую очередь местоимения мы и наш.

Тенденция, которая только была обозначена при употреблении ме­стоимений я и мой, здесь находит последовательное воплощение. ЭКС­КЛЮЗИВНОЕ вместе с ИНКЛЮЗИВНЫМ фактически формируют ядро ЛИЧНОЙ СФЕРЫ говорящего — это «мое Я» и то, что я связываю или отождествляю с собой. Относительная частота употребления репре­зентантов категории ЛИЧНАЯ СФЕРА на уровне дискурса более высока у Варвары, чем у Макара. Тем самым можно сделать вывод, что она более важна для Варвары. Это, впрочем, легко подтверждается и самим текстом. Достаточно вспомнить эпизод выхода замуж Вареньки: жалуясь Макару на свою печальную судьбу, она не забывает о форме платьев, вышивке и пр.: Я измучилась от хлопот и чуть на ногах стою. Дела страшная куча, а, право, лучше, если б этого ничего не было. (...) Скажите мадам Шифон, чтобы блонды она непременно переменила, сообразуясь со вчерашним образ­чиком, и чтобы сама заехала ко мне показать новый выбор. Да скажите еще, что я раздумала насчет канзу; что его нужно вышивать крошью. Да еще: буквы для вензелей на платках вышивать тамбуром; слышите ли? тамбуром, а не гладью. Смотрите же не забудьте, что тамбуром!

Приведенный фрагмент интересен тем, что хотя в нем относительно немного местоимений я и мой, тем не менее он хорошо иллюстрирует тенденцию к превалированию ЛИЧНОЙ СФЕРЫ для Варвары.

Семантико-прагматические репрезентанты категории СВОЙ—ЧУ­ЖОЙ (iii): ЧУЖОЕ. ЛИЧНАЯ СФЕРА, СВОЕ противопоставлены ЧУ­ЖОМУ. Наиболее очевидный представитель этой категории — личные местоимения он, она, оно и они, а также притяжательные местоимения его, ее, и их. Абсолютная частота употребления этих местоимений в письмах Макара — 594, а в письмах Варвары — 558; относительная частота, со­ответственно, 0,0249 и 0,0314. Здесь тенденция не вполне ясна; различие как по относительной, так и по абсолютной частоте не велико. Кроме того, оно разнонаправлено: по абсолютной частоте Макар несколько опе­режает Варвару, а по относительной — наоборот. Иными словами, либо К-переменная выбрана неудачно, либо не вполне репрезентативны сами значения К-переменной. И действительно, если считать, что ядро кате­гории ЧУЖОЕ составляет общество, противопоставленное индивидууму, то более ярким, парадигмальным репрезентантом этой категории высту­пает местоимение они и соответствующее притяжательное местоимение их.Анализ частоты употребления этих местоимений четко высвечивает тенденцию, не выявлявшуюся ранее.

Из табл. 9 и графика С тенденция становится совершенно ясной. Выявленная закономерность подтверждается и частотой употребления лексемы другой — 31 употребление в письмах Макара и 10 вхожде­ний в письмах Варвары (относительная частота, соответственно, 0,0013 и 0,0006).

Эти данные можно проинтерпретировать как смещение интереса Макара на внешний мир, на действительность, на общество, которое яв­но представляет для него большую проблему, чем для Варвары. Можно, далее, предположить, что вольно или невольно противопоставляя себя сфере ЧУЖОГО, Макар оказывается в явном когнитивном конфликте, что требует от него более активного социального поведения, которое проявляется и на уровне речи. Это предположение находит отражение в лексических маркерах, если не конфликтности, то более активной со­циальной и, как следствие, дискурсивной позиции. Этот слой лексики заслуживает особого рассмотрения. Здесь же отметим, что лексическими маркерами дискурсивной активности являются, во-первых, те выражения, которые отражают процесс обдумывания ситуации, проблемы и процесс поиска решений, выхода из проблемной ситуации, и, во-вторых, мета-текстовые элементы — выражения, регулирующие сам процесс общения. К таким показателям можно отнести различные вводные и модальные слова, обрамляющие пропозицию и указывающие на последовательность естественноязыкового вывода, а также частицы, семантика которых со­держит отсылку к имевшимся ранее предположениям, намерениям, же­ланиям; частицы дейктического характера, определяющие положение субъекта в описываемой ситуации. К лексическим маркерам дискурсив­ной активности относятся также обращения (они разбираются ниже). Грубо говоря, участник ситуации общения, чаще использующий частицы типа ведь, даже, неужели, разве, только, уже, хотя, хоть, дескать, вот, а также вводные выражения типа мне кажется, я думаю/считаю, оце­ночные предикаты типасовершенно ясно, очевидно, вряд ли, сомнительно и т.д., занимает более активную дискурсивную позицию по сравнению с тем, кто использует эти выражения существенно реже.

Интуитивно кажется вполне правдоподобным предположение, что Макар более активен в общении с Варварой, чем Варвара с ним. И дей­ствительно, такие маркеры дискурсивной активности более типичны для писем Макара, чем для писем Вареньки. Ниже в табл. 10 и графике D представлены данные об абсолютной и относительной частоте употребле­ния некоторых лексических маркеров дискурсивной активности, характерных для рассматриваемого текста.

Таблица 9

Местоимения я и мой в дискурсе Макара и Варвары

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

 

Макар

Варвара

Макар

Варвара

они

72

14

0,0030

0,0008

их

20

23

0,0008

0,0013

им

12

5

0,0005

0,0003

ими

0

3

0,0000

0,0002

них

36

7

0,0015

0,0004

Общая сумма

140

52

0,0059

0,003

Таблица 10

Лексические маркеры дискурсивной активности

 

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

 

Макар

Варвара

Макар

Варвара

уж

155

34

0,0065

0,0019

уже

17

25

0,0007

0,0014

же

167

69

0,0092

0,0039

вот

221

45

0,0092

0,0025

только

106

62

0,0044

0,0035

хоть

33

15

0,0014

0,0008

хотя

6

9

0,0003

0,0005

ведь

91

21

0,0039

0,0012

дескать

64

3

0,0027

0,0002

неужели

0

4

0,0000

0,0002

разве

4

6

0,0002

0,0003

даже

26

12

0,0011

0,0007

думаю

18

5

0,0008

0,0003

считаю

2

0

0,0001

0,0000

Общая сумма

769

259

0,0322

0,0174


  

Семантико-прагматические репрезентанты категории СВОЙ—ЧУ­ЖОЙ (iv): «Я» и «Ты», Говорящий и Собеседник. Обратимся, наконец, к еще одному измерению категорий СВОЙ—ЧУЖОЙ и ЛИЧНАЯ СФЕ­РА. Это отношение между говорящим и слушающим — Я и ТЫ. Очевид­ными репрезентантами этого отношения в тексте оказываются личное местоимение вы и его притяжательный аналог ваш. Общая частота упо­требления всех словоформ этих местоимений в письмах Макара — 685, в письмах Варвары — 399; из-за меньшего количества словоупотребле­ний в письмах Варвары относительная частота различается несколько меньше — 0,0287 и 0,0224, соответственно. Иными словами, тенденция опять выражена не вполне отчетливо, хотя здесь уже видно, что коли­чество обращений Макара как в абсолютном, так и в относительном выражении превосходит количество обращений Варвары. Эту тенденцию удается передать более ясно, если привлечь к анализу другие значения К-переменной — другие формы обращений, характерные для обоих ге­роев изучаемого произведения. Со стороны Макара — это такие формы, как маточка, Варенька, голубчик мой, родная {моя) и др. (см. табл. 11), а со стороны Варвары — это формы типа Макар Алексеевич, друг мой, Милостивый Государь (см. табл. 12).

Таблица 11

Другие формы обращения в дискурсе Макара

 

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

маточка

241

0,0101

упрямица

1

0,0000

голубчик мой

33

0,0014

ангельчик

44

0,0018

ангел (небесный) мой

2

0,0001

родная (моя)

53

0,0022

Варенька

111

0,0046

шалунья

1

0,0000

душечка (моя)

10

0,0004

Варвара Алексеевна

37

0,0015

Милостивая Государыня

9

0,0004

общая сумма

542

0,0227


  

Таблица 12

Другие формы обращения в дискурсе Варвары

 

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

Макар Алексеевич

71

0,0040

друг мой

30

0,0017

мой (бесценный) друг

7

0,0004

благодетель (мой)

3

0,0002

Милостивый Государь

11

0,0006

бесценный мой

1

0,0001

родной мой

2

0,0001

голубчик мой

2

0,0001

Общая сумма

127

0,0071


  

Таблица 13

Сводная сравнительная таблица обращений всех видов

Словоформы

Абсолютная частота

Относительная частота

 

Макар

Варвара

Макар

Варвара

вы, ваш (в целом)

685

399

0,0287

0,0224

другие формы обращений

542

127

0,0227

0,0071

Общая сумма

1227

526

0,0513

0,0296

На сводной сравнительной таблице обращений вы, ваш, и других форм обращений в дискурсе Макара и Варвары (табл. 13 и график Е) видно, что и в оппозиции «говорящий vs. слушающий», «я vs. ты» Макар, как и в противопоставлении между СВОИМ и ЧУЖИМ, ориентирован на ЧУЖОЕ, на ТЫ, на собеседника. Перипетии его собственной судьбы важны для него только как отражение связи с миром, с действительно­стью, крайним выражением которой становится Варвара.

Исследованная категория СВОЙ—ЧУЖОЙ имеет несколько смы­словых концентров. Первый — это концепт Я — ЭКСКЛЮЗИВНОСТЬ. Достоевский представляет в тексте Варвару как человека несомненно положительного, но сосредоточенного в первую очередь на себе, на сво­их переживаниях и мыслях о прошлом и будущем. Это подтверждает и второй концентр СВОЕГО—ЧУЖОГО, понятие ИНКЛЮЗИВНОСТИ. Варвара склонна расширять свою ЛИЧНУЮ СФЕРУ. Во всяком случае, она придает ей существенно большее значение, чем Макар. Художествен­ное произведение, между тем, требует коллизии, требует, по Выготскому, «контрапункта». Будучи активной во внутренней сфере, Варвара оказыва­ется пассивной по отношению к действительности. Тут и обнаруживается возможность создания живительного конфликта, без которого невозмо­жен художественный текст.

Макар создается Достоевским как более деятельная личность, спо­собная противостоять действительности и часто идущая на конфликт с нею. Макар, в отличие от Варвары, ориентирован во вне, его собесед­ником и когнитивным оппонентом оказывается ЧУЖОЕ и Варвара, как часть этого ЧУЖОГО. Это не означает, что Варвара не способна на само­пожертвование ради другого, но она готова пожертвовать, а не победить. Макар же, оказываясь ее когнитивным антиподом, готов на противобор­ство и возможную победу. Его оценки существенно более определенны, желание справедливости более инструментально и, в принципе, воплоти-мо. Но очерченный когнитивный конфликт между Варварой и Макаром

Нереализованный когнитивный конфликт — это еще один конфликт, дополнительно драматизирующий повествование.

Проведенный анализ позволяет под другим — лингвистическим — углом зрения взглянуть на проблему «полифонического» романа, сфор­мулированную применительно к романам Достоевского М. М. Бахтиным. Сущность полифонического романа заключается в «множественности самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинной поли­фонии полноценных голосов» различных героев. Как пишет Бахтин: «Не множество характеров и судеб в едином объективном мире в свете единого авторского сознания развертывается в его [Достоевского. — А. Б.]произведениях, но именно множественность равноправных сознаний с их мирами сочетается здесь, сохраняя свою неслиянность, в единство не­которого события» [Бахтин 1963, с. 78]. Очевидно, что с языковой точки зрения создание особого, индивидуального голоса героя невозможно без использования соответствующих лингвистических средств. «Неслиянный голос» героя должен быть таковым не только идейно, но и лингвисти­чески — иначе никакие идеи не помогут. «Всякое высказывание в этом смысле имеет своего автора, которого мы слышим в самом высказыва­нии как творца его», — замечает в связи с этим Бахтин [Бахтин 1963, с. 55]. И действительно, уже первый роман Достоевского, первая проба пера в полной мере демонстрирует языковую автономность, самобыт­ность, языковое несходство главных героев, что, разумеется, оказывается следствием и концептуальных различий между персонажами.

 

 

 

 

 

содержание   ..  49  50  51  52  53  54  55  56  57